– Я хочу, чтобы он был жив, – наконец отвечаю я.
Вдруг папа задаёт следующий, неожиданный вопрос, словно читая мои мысли:
– Ты любишь его?
Моментально чувствую жар по всему телу, смешанный с тысячами мурашек. Слёзы начали накатываться на глаза, и я уже практически не вижу отца, но не могу вымолвить ни слова.
– Что мне сделать, чтобы ты забыла его? – строго и давяще спрашивает он.
Кручу головой, вытирая слёзы с щёк.
– Ничего с ним не надо делать… – шёпотом молю.
– Меня не устраивает ваш союз.
– А мы и не вместе… – констатирую факт.
– Есть вероятность, что он сможет уболтать тебя. Я его прекрасно знаю. Алиса, он гениальный манипулятор с подвешенным языком. Вся его жизнь и «карьера» построены на этом подвешенном языке. Такие, как ты, извини, для него – лёгкая добыча. Поэтому я не хочу, чтобы вы были вместе.
Неприятно ухмыляюсь, пропуская мимо ушей его «оскорбления». Максим мной никогда не манипулировал, так что всё это – не про нас!
– Что плохого в нашем союзе?
– Всё, – спокойно отвечает отец.
– Но это же чувства. Разве ты никогда не любил?
Папа резко меняется в лице, поднимает ладони и начинает растирать их, перебивая дыхание.
– Любил, конечно… – шепчет он.
– Ну вот видишь… – тихо произношу, притупив на нём взгляд.
– Ты правда так сильно хочешь быть с ним? – спрашивает он так по-отцовски, с неким переживанием и тревогой.
– Хочу, – отвечаю уверенно, – но мне нужны поступки. Пока он ничего не сделал, чтобы мы были вместе.
– Умница, дочка, – отец потянулся ко мне и поцеловал в лоб. – Я рад, что ты так рассуждаешь.
– А если он совершит какие-то поступки, а не будет «гениально чесать языком», ты не будешь против него? – подстилаю себе соломку, чтобы в будущем припомнить ему этот разговор.
– У меня сейчас нет ответа на этот вопрос, – ответил папа и озадаченно закивал, чем разозлил меня. Обломалась моя соломка, блин! А ещё я заметила, что он всегда так делает, когда не хочет отвечать. У него постоянно нет ответа на мои вопросы!
– Понятно, – вздыхаю с ухмылкой. – Ладно. Ты останешься у нас или уедешь?
– Наверно, я поеду, – заключил он и приятно улыбнулся, но не как принципиальный отец, а как добрый папочка.
Раздел 1.4.
Максим.
По дороге на вокзал понимаю, что обратная электричка приедет только через три часа. Покупаю билет и начинаю искать провод у пассажиров на вокзале. Мне попадается неплохой мужик, который так же, как и я, ожидал пригородный поезд на Москву. Он делится со мной зарядкой, после чего, из уважения к шнуру, мы общаемся о жизни.
Минут через сорок, когда уровень заряда был уже полным, я благодарю его копейкой и ухожу.
Тот чуть дар речи не потерял, увидев пятёрку у себя в руках. Да-а-а… Деньги, конечно, меняют людей. До этого он сидел как унылое говно, жаловался на жизнь, начальника, жену. Все вокруг были виноваты в его бедах. А тут Хабаровск увидел – и сразу расцвёл.
Решаю прогуляться по окрестностям. Сидеть на вокзале без дела скучно, а так хоть посмотрю, где росла Алиска.
На улице гробовая тишина. Лишь изредка доносится мычание и хрюканье местного скота, который то ли жрёт, то ли просто перекликается на ночь глядя.
На меня засматривается местная шпана. Ну и пусть подойдут. Покажу им внеплановый мастер-класс по самообороне.
Подхожу к дому Алисы и усмехаюсь от изумления. Очень рад этой «случайной» встрече. Сафронов Дмитрий Николаевич. Собственной персоной. Я на всю жизнь запомнил эту рожу с фотографий в «облаке». Рожу убийцы моей семьи!
Он тоже замечает меня, потому что я даже не собирался уходить, а, наоборот, приближаюсь к нему.
Охрана реагирует на моё движение, но их хозяин взмахивает двумя пальцами, останавливая псов.
Жму довольную мину, подходя к нему так, чтоб не нарушать свои личные границы.
– Доброй ночи, Дмитрий Николаевич, – здороваюсь, растягивая на лице хладнокровную улыбку.
– Доброй ночи, Максим, – отвечает он без особого оптимизма и явно не ожидая этой встречи.
– Какими судьбами оказались в «загнивающей стране»? – передёргиваю его слова, прочтённые в рукописях.
Этот смотрит на меня так, будто не верит, что я только что процитировал его, так сказать, высказывание.
– В то время я так рассуждал, – ответил он и подмял свои строгие губы, точно от злости.
– Людям свойственно ошибаться, – подмечаю, не снимая насмешливого выражения с лица.
– А ты какими судьбами здесь? – слегка удивляется он.
Решаю ответить ему правду, потому что абсолютно не собираюсь играться:
– К Алисе приезжал.
– Мне кажется, ты не понял наш намёк, – его голосок стал до жути – для его ручных псов, но не для меня! – строгим.