Набираю её и прижимаю телефон к плечу, вновь заковав руки на груди и продолжая следить за ними.
– Ой! – полупьяненьким голосом восклицает Алиска, замечая звонок. – Так! Тш-ш-ш! – прислоняет палец к губам и становится серьёзной, пытаясь выпрямиться. – Тихо! Максим! Так, мы не пили! Понятно? Молчите!
Алиса: Алло, да! – берёт трубку строгая трезвенница.
Усмехаюсь, глядя на эту комедию.
Максим: Чего делаешь?
Алиса: Да-а-а... – выискивает ложь моя чесная-пречесная девочка, активно жестикулируя подругам. – Так... С девочками-и-и... На улицу вышли погулять.
На фоне девки не могут сдержать смешок. Алиска отключает динамик и подхихикивает вместе с ними, после снова становится серьёзной и включает звук.
Максим: Понятно.
Алиса: А ты где?
Максим: Я? Да-а-а... – тут уже честный-пречестный начинаю тупить я. – Только прилетел.
Алиса: Эм-м-м, – испуганно оглядывает она подруг, – о-о-оке-е-ей...
Максим: Скоро буду.
Алиса: Хорошо, целую.
Максим: Люблю.
Заканчиваю разговор и, ухмыльнувшись, сразу ухожу в отель.
На ресепшене я снова подзываю того же паренька и, строго глядя ему в глаза, прошу держать язык за зубами, подкидывая благодарную купюру.
Захожу в номер, останавливаюсь посреди него, оглядываясь, и не могу придумать...
«Как её встретить? Стоять? Лежать? Сидеть?»
Блять, мне тридцать пять лет! У меня за плечами сотня амбалов, которая ссыт кипятком только лишь от моего взгляда, а я страдаю такой херней, как выискивание локаций для встречи двадцатиоднолетней ссыкушки!
Забегу вперед. Эти алкашки шли настолько долго, что я уснул. Да, просто положил голову на подушку и улетел в секунду. Безумно устал за эти дни.
Раздел 3.2.
Алиса.
После звонка Макса мы с девчонками кое-как встали с самокатов, пошатываясь и поддерживая друг друга, отряхнулись и поволокли наши колыхающиеся тела в сторону отеля. У меня даже синяки появились на колене и на руках – Лерка так навалилась на меня, что выпитое винишко не позволило мне устоять на ногах.
«Так! Сейчас нужно срочно принять душ и почистить зубы, пока он не приехал. Мне же посоветовали не пить после операции, а я...»
Да, блин! Мне просто хотелось успокоиться, что вчера, что сегодня! Ну, простите! Да, вот такая я хреновая!
Ковыляем до отеля, вцепившись друг в друга под ручку, а нам вслед так и норовят насвистать всякие пошлости местные парнишки.
– Эй, красотки! – раздался наглый голос за спиной. – Не хотите прокатиться?!
– Нет! – бросаю, не оборачиваясь.
– А на моей машинке?! – крикнул другой утырок, и его дружки дружно захохотали.
Поворачиваюсь, исподлобья бросив на них презрительный взгляд, как на говно.
– Отвалил!
Но этим всё неймётся:
– А чё так?!
«В чёпало, чтобы не хлопало!» – только лишь подумала я, но вслух решила ответить что-то по культурней, чтобы не уподобляться этим уродам:
– Мы замужем!
– Ну и ладно! Мужья не стенка! Подвинутся!
– Абрамов не подвинется! – почему-то выкрикнула я и сама же рассмеялась, смущённо хватая подруг за руки и потянув их за собой.
Тишина. Интересно... Его фамилия подействовала как магический отворот. Больше нам вслед не прозвучало ни одной язвительной фразы. Буду пользоваться этим по необходимости!
Расходимся по номерам. С трудом втыкаю ключ-карту в замок, открываю дверь и замираю на пороге… Ничего не могу понять! Прямо у входа посередине стоит знакомая обувь Макса.
«Он сюда чё, напрямую из Москвы прилетел?.. И как он сюда зашёл?..»
Сердце ёкнуло. Задерживаю дыхание, включаю фонарик на телефоне и, пригнувшись, как мышка, крадусь по тёмной комнате, чтобы включить ночник.
Максим спит. Вижу его такое родное личико под мягким, тёплым светом и моментально расплываюсь в улыбке, но она тут же сползает, когда я замечаю свежие ссадины и аккуратно перебинтованную руку.
«Да… Последнее дело».
Пытаюсь двигаться как можно тише: снимаю с себя одежду, прокрадываюсь в душ, смываю с себя следы преступления, переодеваюсь в лёгкую пижамку и тихо-тихо укладываюсь рядом с ним, осторожно подтягивая к себе одеяло. Он лёг поверх него. Не дождался свою алкашку.
Макс чуть приоткрывает глазки и улыбается, бархатно хрипя сквозь сон:
– М-м-м, малышка моя…
– Ложись под одеялко, – заботливо шепчу в ответ, легонько теребя его край.