Мне очень неловко. Во-первых, я чувствую его горячее дыхание и понимаю, что внутри меня закипает лава негодования, а во-вторых, он разглядывает моё лицо, но не облизывается и не заостряет внимание на губах. Это радует! Иначе я подумала бы, что он меня хочет! А мне такого не надо!
Словно два быка смотрим друг на друга, испепеляя взглядами.
Решаю первой прервать эту битву. Вырываю руку, отталкиваюсь от его груди и встаю, чтобы поправить всё, что съехало на столике.
– Зачем за руку тянуть-то?! Чуть не уронила всё! Сказал бы уйти, я бы ушла!
– Иди, чё стоишь тогда? – насмехается Козлина. – И чай мне организуй.
Тяжело выдыхаю всю злость и ужасную неразборчивость в людях. Признаться, я уж было подумала, что он нормальный, ан нет! Он всё тот же Козёл с большой буквы «К», каким и был всё это время! Придурок! Извращенец!
Ухожу на кухню. «Организую» чай. Поднимаюсь к нему. Молча ставлю кружку на столик у кровати и ухожу.
– Вот так и надо! – летит мне в спину. – Молча пришла, сделала свою работу и ушла!
Не сдерживаюсь и выставляю средний палец на лестнице в сторону спальни.
– Ещё раз так сделаешь, – строго кричит Козлина с кровати, – и я тебе его сломаю!
Озираюсь по сторонам и вижу в углу камеру. Ещё раз демонстративно показываю ему средний палец и, мысленно погладив себя по головке, ухожу вниз.
Сверху раздаётся громкий смех.
Спускаюсь дальше, беру в кладовке всё для уборки и приступаю к работе.
Слышу звук уведомления.
Козлина: Тщательней убирайся, я проверю!
Читаю, но не отвечаю. Становится уже так пофиг на его провокации. Собаки лают, караван идёт!
Протираю всю пыль в квартире, мою полы, прохожусь влажной тряпочкой по листочкам растений, ванная комната, как в больнице. Генералю так идеально, чтобы нельзя было придраться.
Готовлю им завтрак, обед и ужин. Очень хочу хотя бы завтра остаться дома и отдохнуть от этих эмоциональных качель.
Убираю весь инвентарь обратно и собираюсь домой, но не успеваю даже переодеться, как слышу шаги на лестнице из приоткрытой двери душевой.
Быстро пихаю вещи в рюкзак и выхожу в гостиную.
Козёл поворачивается к ванной комнате.
– Ты куда?
– Домой. А что?
– Я ещё не проверил твою работу. Где ты убиралась? Где обед, где ужин?
– Обед, ужин и даже завтрак на плите. Вокруг всё чисто. Можешь взять белые перчатки и пройтись по дому.
То, что делает эта Козлина дальше, не поддаётся здравому смыслу: вместо ответа он протягивает поднос и роняет его на идеально чистый пол. Несколько бутербродов и полная кружка чая нещадно разлетаются и разбиваются о паркет.
В секунду меня накрывает бешенство. Подлетаю к нему в дичайшем желании ударить по лицу, но вместо этого тычу пальцем в его наглую грудь.
– Послушай! Чего ты добиваешься?! Думаешь, раз у тебя есть бабки, тебе всё можно?!
Он отодвигает меня на расстояние вытянутой руки.
– Я добиваюсь, чтобы ты выполняла свою работу на отлично. Хочу научить тебя правильно разговаривать с людьми, на которых ты работаешь. Я, как твой отец, буду учить тебя, пока не научишься.
Упоминание об отце очень ранит меня, потому что это сравнимо с оскорблением моей мамочки, которая воспитывала меня сама.
– У меня никогда не было и не будет отца! – цежу сквозь зубы, продолжая тыкать в его грудь, словно стрелять. – Заруби себе это на носу! Кретин!
Козлина притупил свой пыл.
– Это твоя больная тема?..
– Да! – размахиваю перед его лицом пальцем. – Которой ты теперь будешь пользоваться! – заканчиваю и ухожу в прихожую.
Он за мной.
– Ты правда думаешь, что я такой конченый?
– Ты хуже! – обуваюсь, дёргаю ручку и убегаю прочь от этого дерьма.
У подъезда, как назло, сталкиваюсь с Анной.
– Алисочка, ты уже всё?
– Да, – сухо отвечаю ей. – До завтра.
Она берёт меня за плечи, внимательно всматриваясь в глаза.
– Алиса, у тебя все глазки красные. Что-то случилось?
– Нет, всё хорошо, – натягиваю улыбку. – Наверное, это от химии, которой я мыла ванну. Аллергия.
– Моя девочка! – обнимает меня Анна, как родную дочь. – Завтра же закажем другие средства, чтобы тебе было комфортно!
– Спасибо большое, – отстраняюсь от неё. – Да, будет лучше, если Вы купите что-то новое. Простите, мне пора. Мне нужно подготовиться к экзамену, – договариваю и ухожу.
– Алиса, погоди! – останавливает она меня, лезет в сумку, достаёт кошелёк и тянет оттуда наличные. – Вот, возьми. Это тебе за сегодня.
Улыбаюсь, потому что в её руке раза в три больше наличности, в отличие от вчерашней благодарности.