– Чё ты брыкаешься? – скалюсь. – Сама же хочешь!
– Нет… – еле дышит та от кайфа, строя из себя невинную. – Не надо… Пожалуйста…
Хватаю её за горло, перекрывая кривые отмазки поцелуем, чтобы не пиздела, а принимала всё как должное!
Сдвигаю трусики вбок и продолжаю гладить складочки. Они такие мягкие... Пухленькие... Маленькие... Такая она прям вся девочка-девочка!
«Сука! У меня уже башка трещит оттого, как хочу её!»
Отчеканиваю ремень. Прижимаюсь к ней хером. Снова и снова тараню плоть, проталкивая в неё пару пальцев.
«Еба-а-ать! Как там узко! Охуеть! Такая у меня была только Аня... БЛЯТЬ! Опять о ней думаю?! СУКА!»
Сдираю с девчонки бельё с шортами, а она сжимает ноги, типа, скромная. Это секундное дело! Силой раздвигаю ей ноги, продолжая начатое, и глажу меж ножек. Каждый бугорок! Каждую складочку!
Она сладко стонет, что меня это сильней заводит. Я уже никуда не тороплюсь! Пусть сначала так кончит!
«Малышка... Блять, какая же ты хорошенькая, что снаружи, что внутри...»
Довожу её до конкретного оргазма; до срыва в судороге. Тру ещё жёстче. Активней. Впиваюсь в грудь. В ямочку меж ключиц. В шейку. Вдыхаю пиздатый аромат девчонки, и мне окончательно сносит чердак. Наяриваю ей что есть мочи, и она довольно хрипит, стонет и уже чуть ли не орёт, выгибаясь и крепко обнимая меня, а потом постанывает на ухо от кайфа. Второй раз кончает ещё слаще. Улыбается с закрытыми глазами.
– Сладенькая... – прохожусь губами по измокшему виску и целую в щёчку, нашёптывая с ответной улыбкой. – Какая же ты сладенькая...
«Блять, как охуенно! Давно я не чувствовал такого адреналина! Она реально нечто!»
Стягиваю с себя брюки с боксерами, потому что уже невозможно терпеть всю страсть к ней. Только прикасаюсь хером меж ножек, а она дёргается.
«Эй, нет, детка! Ты кайфанула, теперь моя очередь!»
– Максим! – отодвигает она моего парня от своей подружки. – Нет, пожалуйста!
Игнорирую. Отмахиваю её руку и снова прислоняюсь головкой к нижним губкам. Вожу по ним так, чтобы завелась и перестала возникать!
– НЕТ! – слышу свирепый крик за ухом. – МАКСИМ!
– Да заткнись ты уже! – люто цежу и взрываюсь.
Намертво запечатываю ладонью пиздливый рот и зверино толкаю бедром. От нервов уже сам не соображаю. Нихуя не попадаю. Злюсь! Злюсь! Злюсь! Я в такой ярости, что разорву её, как только окажусь в ней!
Алиса машет башкой, и когда я уже вот-вот полностью вошёл в неё, кусает за мизинец исподтишка.
– Сука! – хватаю её за горло, вгоняя себя глубже.
А она в истерике выдаёт:
– ОСТАНОВИСЬ! У МЕНЯ ЭТОГО НИКОГДА НЕ БЫЛО!
Ступор.
Отпускаю её.
– В смысле?.. – выдавливаю из себя сквозь удушающую отдышку.
– У меня ещё не было никого! – орёт она в ответ.
– Ты... – мою мимику едко скукожило. – Чё?..
– Да!
«Блять! Весь кайф сбила, сука! Да пиздит же, овца! Пацан ведь есть у неё! Он чё, её не шевелит, что ли? Школьник, блять!»
Молча отталкиваюсь от дивана, натягиваю штаны и ухожу в ванную комнату.
Раздел 1.13.
Алиса.
Лежу и не могу отдышаться.
Даже в самом страшном бреду не могла представить, что со мной такое произойдёт.
Накатываются слёзы...
Не понимаю, как теперь смотреть в глаза Анне?
Что это вообще было?! У меня никогда этого не было, но сейчас я почувствовала что-то такое, что невозможно передать словами... Это с одной стороны страшно, а с другой так… приятно?!
«НЕТ! НЕТ! АЛИСА! Нет, это не должно быть тебе приятным! Он женат! Ты не имеешь права на какие-либо чувства к нему!»
Ноги, руки, губы – всё не слушается! Грудь болит. Это считается, что у нас что-то было? Он же трогал меня... И не просто трогал!
Ничего не понимаю. Голова идёт кругом. После такой вспышки невозможно нормально думать.
Медленно встаю с дивана. Поправляю лифчик. Надеваю разбросанную одежду.
Внутри всё мокро, тянет, чувствуется жжение и ломота. Когда это пройдёт? Мне некомфортно. Хочется в душ...
Дверь ванной комнаты открывается, и Максим выходит оттуда, будто ничего не произошло.
Не могу смотреть на него. Стыдно, что он трогал меня, что знает, какая у меня грудь и...
Он снова садится на диван, уткнувшись в телефон. Ещё и так расслабленно... Накатывает обида! Он ведёт себя так, словно я бездушная вещь!
Беру швабру, щётку, совок, мусорный пакет и, кое-как собравшись с силами, подхожу к дивану, чтобы убрать осколки.
– Уберёшься, и я отвезу тебя домой, – говорит (не знаю даже, как теперь называть его... Он?) он, не отлипая от экрана.