Расплачиваемся и присаживаемся за столик.
– Погоди, не плачь. Так... Он вообще как к тебе сейчас относится? Что-то изменилось после «этого»? – уточняет подруга, расставляя тарелки с первым и вторым на столе, после убирает поднос на стул и уставляется на меня. – М?
Ухмыляюсь. От осознания гнусной действительности мои руки перестают слушаться мозг и сами бросаются по сторонам.
– Не считая того, что сегодня он чуть не размазал меня по забору, а вчера чуть не трахнул, то у нас всё как раньше. Грубость, хамство, неуважение! Всё неизменно стабильно-ХЕРОВО!
– Да уж... – вздыхает подружка, мотая ногой под столом, накалывает макароны на вилку и отправляет их в рот. – Свалить бы тебе от них. Потом вывернут, что это вообще ты его совратила. Я же говорила тебе про одних дачников. Так вот, тут что-то подобное вырисовывается. Там было всё практически так же, только он не бегал за ней, а просто изнасиловал и обрюхатил, а потом всё выкрутили так, типа она собрала его сперму и сама себе засунула её. Короче, он невинная жертва, а она ещё и под суд пошла, мол, незаконно собрала его материалы и воспользовалась ими. Вот тебе и дачники.
– Нет-нет… – нервно хмыкаю, тряся головой. – Думаю, Максим так не сможет со мной поступить, – договариваю очень испуганно и отпиваю глоток чая.
– А ты откуда знаешь, как он сможет поступить? Он вон как жену обманывает, кобель! С тобой как ведёт себя! Сейчас пикнешь, и всё – зона! И это в лучшем случае! Если вы уже дошли до такого, то он вообще может прикончить тебя! А в их окрестностях никто никого искать не станет! Они под куполом! Подумай о матери! Уйди от них сегодня же, пока не поздно!
– Не могу, Лер, – берусь за голову, растирая лицо и шею. – Не могу-у-у. Понимаю, что надо уйти, но отпустит ли он? Уже пыталась же...
– Прости, что втянула тебя в такое… реальное дерьмо, – с грустью произносит Лера и кладёт руку мне на ладонь. – Правда, я даже не думала, что такое может быть. У меня тоже было много молодых начальников, но чтобы вот так... Это что-то новое.
– Я боюсь его, – тихо признаюсь. – Безумно. Ты бы знала, как это всё страшно. Тем более после того, как он отвёз меня на трассу. Не знаю, как мне вообще выкрутиться из всего этого.
– Может, попробуй наедине с Анной договориться об отпуске, и улизнёшь к маме, а по осени он уже и забудет о тебе.
Нервно оглядываю стены столовой, словно ищу в них спасения, и бормочу:
– Он не оставляет нас наедине, понимаешь? Такое редко бывает. И то всегда чувствую, что он где-то рядом и слышит всё, – и зачем-то явно вру! Мы часто остаёмся с ней наедине!
– Но вдруг будет момент. Тебе надо бежать от них!
– Не знаю. Мне кажется... вообще никогда не уйду от них. Будет держать меня около себя, а сам... спать с ней за стенкой.
После звонка уходим на экзамен. ДА! На экзамен, про который мы с девочками напрочь забыли. У самого скверного препода по основам статистического анализа мировой экономики. Я настолько разбита, что не могу сосредоточиться даже на трёх устных вопросах, потому с треском проваливаю его и остаюсь с долгом на следующий семестр.
Да плевать! Мне уже на всё плевать! Мне больно! Никто этого не поймёт! Мне на стены лезть охота, а они донимают меня со своей статистикой! Я душу дьяволу отдала, влюбившись в страшного бандита! А они... ПЛЕВАТЬ! Пускай подавятся своими оценками!
Выйдя из универа, прощаемся с Викой, за которой уже приехали родители, и сворачиваем в сторону метро, к которому я решила проводить Лерку, а после пойду к автобусной остановке, поеду домой, соберу вещи и уеду к маме. Послушаюсь Леру, пока ещё есть шанс. Я устала! Очень устала...
Подруга внезапно хватает меня за руку.
– Стой! – мрачно шепчет она. – Не поворачивайся! Он стоит!
– Серьёзно? – кое-как произношу на вдохе, а в груди аж щемит. Хочу снова расплакаться... – Ты уверена, что это он?
– Да!
– Пойдём в другую сторону? – перехватываю её под локоть. – Или пойдём со мной? Опоздай немного на работу. Мне нельзя оставаться одной. Он поедет за мной.
– Пошли, конечно.
Пытаемся спокойно идти, но у нас это абсолютно не получается, потому что, как только я мельком обернулась и удостоверилась, что это Максим, я вжимаюсь в Леркину руку так сильно, что, кажется, уже чувствую её кость.
Максим неотступно крадётся за нами, а когда мы подходим к остановке и поворачиваемся к дороге, останавливается напротив нас и всё... Стоит.