– Предупредила бы, – продолжила она и отмахнулась, кинувшись к пакетам. – Ладно, пойдём всё разложим и начнём готовить, – после резко обернулась, всматриваясь в моё лицо. – Слушай, у тебя отёк с каждым днём всё больше и больше! Может, сходишь на массаж или к косметологу? Ну, с этим явно надо что-то делать!
– Нет-нет. Уверена, скоро всё пройдёт.
– Ну смотри сама! Будешь вино? Я уже пью!
– Да, если можно...
Крутимся на кухне, и я замечаю, что, пока мы разбираем пакеты, чередуя их с глотками винишка, Анна постоянно поглядывает на меня, а потом всё-таки заговаривает:
– Алисочка! – добродушно обращается она ко мне. – Почему ты до сих пор стесняешься нас? Ты уже часть нашей семьи! Расслабься, с нами тебя никто не обидит!
«Ну-ну… Знала бы ты, как меня «никто» не обижает в этой семье…»
Мне легко удаётся скрыть свои мысли.
– Да я не стесняюсь, – мило улыбаюсь ей в ответ, натянув опухшее лицо. – Всё хорошо. Мне у вас очень комфортно.
Спустя несколько часов, когда мы уже закончили с активной готовкой и потихоньку начали накрывать на стол, в гостиную спустился Максим.
– Тебе налить коньячок? – с улыбкой подлетела к нему жена.
А тот вообще как-то странно и безэмоционально отвечает ей:
– Да.
Тотчас после его ответа Анна побежала на кухню, быстро достала стакан, плеснула в него алкоголь и побежала к дивану, протянув коньяк и потянувшись к нему с поцелуем.
Он приподнял взгляд, встретившись с моим.
Резко отворачиваюсь, не в силах вынести этот... очень больной для меня поцелуй.
– Макс, ты чего? – слышу за спиной удивлённый голос Анны.
– Давай будем проявлять чувства друг к другу наедине.
– Ну хорошо... Позже, в комнате, ты от меня точно не отвертишься, – тихонько пококетничала она и обратилась ко мне: – Алисочка! Давай ещё нарежем овощи и поставим их по краям!
Полностью заставив стол всякими вкусностями, мы уже утомительно ожидали гостей: Анна металась по этажам, подбирая себе наряд и консультируясь со своим мужем по поводу их уместности этим вечером; Максим всё это время восседал на диване, пил коньяк и ковырялся в телефоне; я сидела на кухне и смотрела в одну точку, периодически отвечая на тупые вопросы Анны о её гардеробе.
Время от времени я силилась собрать себя в руки и молилась, чтобы не встретиться взглядом с Максимом. Вокруг веяла атмосфера обмана. Мы оба напряжены до предела. Не знаю, заметила ли это Анна, но я – да...
– Зайка, а ты не брала себе ничего из вещей? – снова подошла она ко мне.
– Нет.
Анна брезгливо смерила меня.
– Так, топик, шорты… – с отвращением оценивает она мой лук, и я действительно чувствую себя той бомжихой, что назвал меня Максим при встрече у них дома. – Нет, так не пойдёт! Пошли, я тебе что-нибудь дам! Я как раз на днях столько всего накупила!
В спальне, после десятка отвергнутых Анной нарядов, я переоделась в какое-то чёрное платье и развернулась к зеркалу, чтобы в очередной раз взглянуть на себя при параде.
Замираю...
Мурашки защекотали кожу, потому что из зеркала на меня смотрела незнакомая, удивительно красивая девушка в элегантном платье с широкими полупрозрачными оборками с ниспадающим каскадом, который смотрелся особенно эффектно в движении. Высокий разрез и эластичная ткань так круто подчёркивали мою фигуру, что я не устояла и провела рукой по своей, исхудавшей от отсутствия нормального питания, талии, после обвела плоский животик и повернулась к зеркалу попкой, чтобы проверить, всё ли там ещё на месте.
Играя ножкой, мне захотелось так широко улыбаться своему отражению и, наверно, воспеть самой себе оду о своей же красоте. Никогда ещё я не была такой женственной и красивой. Сейчас я напоминала себе Анну. Для неё такие платья – обыденность. Она ходит в них каждый день.
Но я...
Это настолько завораживало...
Собираю волосы в высокий небрежный хвост. Анна даёт мне свою косметичку, и я решаю накрасить только ресницы. Не хочу сильно малеваться. Это будет слишком вульгарно.
Дальше мы выходим из комнаты, потому что Анна решила посоветоваться со своим муженьком по поводу моего внешнего вида, и мои щёки начинают наливаться багровым румянцем. Замечаю лёгкое подрагивание брови Максима, напряжённые скулы и явное возвышение груди. Лицо – скала.
– Правда, красотка? – выныривает из-за моей спины хозяйка вечера и лыбится супругу.
– Неплохо, – бросает тот и залпом заливает себе в рот жидкость из стакана.
– Алисочка, ты главное запомни фирму! Цена: восемьдесят тысяч! Они обязательно спросят тебя об этом! Скажешь... купила его на чаевые! Пусть обзавидуются, сучки, что мы тебе столько платим!
Мне достаточно одной этой просьбы, чтобы в секунду возненавидеть их семейку. Господи, как же это мерзко! Мне вообще сейчас тут так мерзко! Чем они меряются? Бабки! Бренды! Брюлики! Аня – ёлка! – нацепила на себя всё, что было в арсенале! Для чего?! Кому это нужно?! А Максим? Насильник! Бандит! За сегодня он нарушил столько статей кодексов, что мне и не снилось! Ужасная семейка! Мерзкие люди! Меня тошнит от того, что я нахожусь здесь и вынуждена разговаривать с ними! Блевотина! Блевотина и животина! Любовь? Какая между ними любовь?! О чём я вообще думала?! Бред! Ненавижу их!