Хватаю наполовину наполненный стакан и залпом выпиваю всё до дна, крепко зажмурившись.
«Почему она не смотрит на меня? За столом только и искала помощи, а сейчас я ей не нужен?! Она увлечена им! Ещё так мило улыбается ему, руку с себя не убирает... Шлюха! Сука, шлюха! Ненавижу! Что же вы все такие шлюхи мне попадаетесь?!»
Чувствую, как в руке сгибается вилка.
Сзади меня отвлекают:
– Максик, пойдём потанцуем?! – предлагает Аня, распахнув свои ладони и поглаживая меня по груди сквозь рубашку.
– Не хочу.
– Ну а чё ты тут один сидишь?! – продолжает она своим бесявым, бухим голоском.
– Аня, я не хочу! – повышаю тон.
– Ну... ладно, – робко бормочет она и разворачивается к гостям, радостно воскликнув: – Ну что?! Давайте уже сядем, и мы с Алисой принесём десерт!
Тимур присаживается возле меня, и я тут же хватаю его за руку под столом.
– Я тебе чё сказал? – негромко уточняю, насколько хорошо он меня услышал.
– Что? – искренне удивляется он.
– Все, кроме моих сотрудников.
– Тебе-то чё? – откровенно глумится он надо мной. – Ты чё мне вообще щас вывозишь за неё?
Вмиг между нами возникает разрез платья Алисы.
– Ваш десерт! Кому куда поставить? – добродушно спрашивает она, опускает два пирожных на стол и слегка, будто невзначай, поглаживает моё плечо.
Удивляюсь её жесту, но меня это моментально успокаивает.
Отпускаю Тимура и беру ложку.
Мысли разнятся:
«Она сейчас успокоила меня?! Не его?! Значит, ей важно было успокоить именно меня?! А не его?! Может, она и не шлюха?.. Хуй знает...»
– Кому ещё? – выбегает из кухни Аня. – Ой, такие вкусные тарталетки! Свеженькие! Макс только сегодня их купил!
Наше десертное пиршество перебивает Танюха. До этого заметил, как Аня стукнула её рукой.
«Чё задумали, мартышки?»
– Эм-м-м... Максим, а ты не против, если мы с твоей женой полетим в Турцию дней так на десять? – теребя глотку, спрашивает подружаня моей женушки.
– Не против, – смотрю на Таню, а периферия предательски ловит Алису. – Я ей уже разрешил.
– Ой, как отлично! – продолжает она, нервно сминая полотенце в руках. – Мы уже и тур взяли!
– Прекрасно. Слетайте, отдохните, – переключаю внимание на жену. – Аня, очень вкусное пирожное. Правда. Мне нравится, – после бросаю короткий взгляд на Алиску. – Алис, найдёшь рецепт? Мне кажется, домашние будут вкуснее.
Последняя в ответ натянуто улыбнулась и кивнула, водя вилкой внутри десерта и размазывая его по какой-то странной, ломкой основе ужасно приторного и совершенно невкусного пирожного. А у меня к ней прям прорывается доброта. Полдня хотел растерзать её, в шлюхи только что записал, а сейчас она будто самая родная среди всех. И так стыдно перед ней становится за всё...
– Спасибо! Я сама, когда попробовала эту тарталетку, обалдела! – блаженно преувеличивает Аня, оглядывая всех.
– Да, Ань, очень вкусно! – безумно наигранно лыбится Танюха. – Скажешь потом, где купила?
– Обязательно! – лыбится жена, а в её глазах ясно читается: «Нет!»
Гнилые, мерзкие змеи. Ещё сильней становится тошно от них. Хочется вышвырнуть их из своего дома, и поскорее, но, жаль, не могу. Это жёны моих друзей.
Вообще не понимаю, зачем мы с ними? Серьёзно! Какой толк? Ни образования, ни работы, ничего за душой. Пустышки! Резиновая кукла и та была бы полезнее. Она хоть бабки не тянет. А эти... Фемида преследует их каждый раз, когда они озвучивают суммы, потраченные в очередном торговом центре.
Вечер наконец-то подошёл к концу. Пока мы провожали гостей, у двери эти гадюки так сильно присасывались в Алисины щёчки при прощании, что мне захотелось закинуть её на плечо и унести в комнату, чтобы её больше никто не трогал.
Ой-й-й! Уже представляю, какие разговоры будут за спиной у Ани и Алиски. А потом и за спиной у Алисы.
Эта наигранность Ани мне уже вкрай надоела: весь вечер сушила десны, жопу гостям целовала, Алису нахваливала. Это настораживает. Она всегда мне всё выкладывает, а тут про Алису – тишина. Так, изредка бросает, что жаль её и всё такое. Но это не моя жена. Она явно что-то темнит!
Присаживаюсь на диван и наблюдаю за женщинами: Алиса порхает над столом; Аня сидит за ним же и давит крайний бокал вина.
– Алис, может, завтра?! – мямлит последняя очень бухой манерой. – Иди приляг, отдохни!
Редко вижу её такой. Уже даже, можно сказать, отвык от её такого состояния. И мне это отвратительно!