– Я! Я! Я! – прорезается детский голосок. – Думаешь только о себе! – пытается она оттолкнуть меня. – Эгоист!
Возвращаю её обратно к столешнице и сильнее вдавливаю всем телом, уже не касаясь, а упираясь руками о каменную панель.
– И о тебе тоже думаю, – цеплюсь ей в глаза.
– По твоей чёрствой логике, – играет Алиса бровками, – наверное, думаешь, что эти курицы начнут шушукаться обо мне за моей спиной? Об этом думаешь? Или что твой дружок поимеет меня вопреки моему «нет»? Так?
– Именно так, – улыбаюсь ей. – Рад, что мы понимаем друг друга.
– Спасибо за «заботу», но я в ней не нуждаюсь! И, может, ты уже отойдёшь от меня?! Твоя жена может застукать нас и неправильно всё понять!
Перебираю её глазки своим бешеным взглядом. Останавливаюсь на красноватых от вина губках и сглатываю мощнейшее желание вцепиться в них.
– Иди спать, – бью ладонью по столешнице. – Спокойной ночи, – ухожу.
– Спокойной... – доносится её шёпот мне в спину.
Алиса.
Утром следующего дня во время душа не могу унять хаос в мыслях от всего, что творится в моей жизни...
«Ничего не понимаю... Кто я вообще здесь? Помощница? Домработница? Любовница? Кто я? Тварь, уводящая мужа из семьи, или жертва законченого бабника?»
Обволакиваю себя тёплыми струйками воды. Начинаю ещё сильнее концентрироваться на мыслях, притупив взгляд в пустоту.
«Он и к себе не подпускает, и от себя не отталкивает... Сейчас ещё и Анна улетит в отпуск. Мы останемся одни... К чему всё это ведёт? Блин, ещё и в этих событиях забыла про Егора. Хотя он вроде писал вчера... Наверно, он уже нашёл себе кого-то. Конечно! В последнюю нашу встречу он так сорвался к кому-то. Капец! А как подвести меня в больницу, так «не могу»! Козлина! Одни козлы вокруг! Грёбаные мужики! Ненавижу!»
Выхожу из комнаты.
В доме тихо.
Заглядываю в хозяйскую спальню. Максим спит. Анны нет.
«Интересно, сейчас девять утра. Во сколько она уехала? Она вчера была такой пьяной. Думала, до обеда проспит...»
Спускаюсь на первый этаж, иду на кухню и разогреваю «вчерашнее», чтобы позавтракать. Включаю на телефоне сериал и залипаю в него, мотая ножкой под столом.
Спустя три серии, когда я уже перебралась на диван, из комнаты выходит Максим.
– Доброе утро, – говорит он, спускаясь. – А где Аня?
– Не знаю, – оборачиваюсь на его шаги. – Я проснулась, а её уже не было.
– Ясно. Есть что-нибудь поесть?
– Конечно, со вчера ещё столько осталось!
– Выкинь это, – Максим уходит на кухню и садится за стол. – Я не ем «вчерашнее».
Выключаю сериал и иду к нему.
– Хорошо, что тебе приготовить?
– Не знаю. Всё, что хочешь.
– Может, хотя бы обозначишь. Завтрак. Обед. Что?
– Я же сказал: всё, что хочешь приготовить – ты.
Долго не думая, начинаю делать тесто для панкейков.
Пока готовлю, Максим сидит за столом и увлечённо переписывается с кем-то, постукивая по экрану. Периодически он поворачивает и снова переворачивает телефон обратно. Хмурится. Сжимает смартфон.
Стараюсь шибко не следить за ним, потому что чем мрачнее он становится, тем сильнее я нервничаю, и тесто выходит хуже.
Минут через пять с начала моей готовки Максим подрывается с места, уходит с кухни, и вскоре я слышу оглушительное: «СУКА-А-А-А-А-А!»
Замираю.
Мне страшно, потому что он точно так же орал на меня. Молюсь, чтобы я была не причастна к этому рёву.
Выдыхаю.
Пытаюсь отвлечься готовкой и новой порцией сериала.
Спустя полсерии Максим спокойно заходит на кухню. Даже улыбается. И вальяжно присаживается за стол.
Не дожидаясь никаких слов, ставлю перед ним тарелку со стопкой панкейков, тут же подставляю стакан с водой и тянусь за приборами.
– Не хватает только кленового сиропа, – мило тяну улыбку, делая вид, что не слышала его крика.
– Думаю, они и без него вкусные. Напиши, что надо ещё купить. Вечером привезу.
– Спасибо, я старалась... – продолжаю держаться мило, кладя на стол вилку с ножом. – Хорошо, напишу.
Принимаюсь за готовку обеда.
Максим спокоен. Так же, как и я, уткнулся в просмотр каких-то видео. Смеётся. От былого плохого настроения не осталось и следа. Так странно... У него и вправду внутри такие качели. Даже вчера он то разносит дверь в щепки с орами, а потом спокойно уходит в магазин. То цапается с Тимуром, а потом спокойно ест десерт.
«Может, у него какие-то психологические проблемы? Насколько он вообще вменяем?»
Позавтракав, Максим встаёт из-за стола, берёт грязную посуду, кладет её в раковину и целует меня в щёку, будто это его повседневное действие.