– Давай ты сделаешь себе чай, кофе, и мы пойдём на кровать, – предлагаю, разминая поясницу. – Спина очень болит.
А моя спина действительно болит. Я не вру ей. Пока что не вру...
Алиса делает глубокий вздох, поворачивается к чайнику и включает его, медленно покачивая головой.
– Я уже вообще ничего не понимаю…
– Что тут нужно понимать? Я зову тебя в спальню, просто чтобы лечь и спокойно поговорить. Никаких приставаний. Правда, уже второй день что-то со спиной.
Ну как «что-то». После тех двух срывов, а особенно после сортира и раздолбанной кабинки, мои рука и поясница каждую минуту дают о себе знать и постоянно ноют при каждом движении. Спина-то ладно, а вот рука. Вывих, скорее всего. Плевать! До нашей свадьбы заживёт.
Алиска ничего не отвечает, задумчиво наблюдая за закипающей водой сквозь стекло чайника.
– Не переживай, – возвращаю её к диалогу, – это останется сугубо между нами.
– Так вот в том-то и дело. Между нами. Так быть не должно.
– Это просто разговор. Ничего лишнего.
– Ладно, – поджимает она губки, переведя внимание на меня. – Только в моей комнате.
– Почему?
– Это очень некрасиво. Вы спите на той кровати, а сейчас ты зовёшь меня туда лечь.
– Дело только в кровати? – спрашиваю с довольной улыбкой.
– Да.
«Без проблем!»
Ухожу на второй этаж, открываю балкон и выкидываю к херам подушки, одеяло, покрывало, матрас и саму кровать.
– Всё? – уточняю, обернувшись.
Алиса смотрит на меня у входа в комнату.
– Зачем ты это сделал?
– Ты сказала, что она тебе не нравится.
– Какая тебе вообще разница, что мне нравится, а что нет? – равнодушно спрашивает она.
Молчу и просто смотрю на неё. Даже отвечать не собираюсь на этот глупый вопрос, потому что с этого дня разница велика. Особенно для меня.
– Тогда ко мне? – в очередной раз вздыхает Алиска и сворачивает в соседнюю комнату.
Уже около часа лежим и рассекречиваемся друг другу. Оказывается, Алиса такая открытая, лёгкая и искренняя в общении. Разговаривает словечками, которые я часто употребляю, типа «печень» – это алкаш; «на фоксе» – быть наготове; «жмур» и всё такое.
– Ты говорил, у тебя будет какая-то просьба ко мне… – расслабленно вспоминает Алиска.
– Да.
– И какая же?
Поворачиваюсь к ней, всматриваясь в уже сонные, полузакрытые глазки Дикарки.
– А расскажи мне свой самый большой секрет.
– Но... – она напряглась, – это же самый большой секрет.
– Вот в этом-то и суть просьбы. Доверься мне. Это же вечер откровений, правильно? Я тебе рассказал всё начистоту и теперь хочу, чтобы ты тоже была со мной чиста.
– Хорошо, – обдумывает она своё согласие, сглотнув ком в горле, и добавляет: – Только одно условие: ты забудешь это здесь и сейчас.
– Без проблем.
– Поклянись.
– Не буду.
– Тогда не скажу.
– Я не клянусь.
– Скажи тогда: честное-пречестное слово.
Ухмыляюсь. Я с ней реально как школьник! Но мне это нравится. Мне комфортно.
– Я серьёзно, – она легко улыбается, выпучив на меня свои глазки. – Скажи так.
– Хорошо, – довольно растягиваю уголки рта в обе стороны, словно дитё малое, и, не веря собственным ушам, произношу: – Честное-пречестное слово.
После «клятвы» Алиса изучающе смотрит на меня, склонив голову на плечико, вздыхает и выдаёт на выдохе:
– Я спалила твою жену со своим парнем…
– Это был твой парень?! – реально удивляюсь.
А она мне кривится в лицо.
– Тебе только это важно? Это вообще-то твоя жена!
– Ну, бывает, – пожимаю плечами.
– Что значит «ну, бывает»?! У вас так-то семья!
– Она забрала хату, тачку и десять лямов.
– Что это значит?.. – Алиса подскакивает, сведя на меня воедино свои не выщипанные бровки, и присаживается у изножья кровати, согнув ножки под ягодички. – Почему она всё это забрала?
– Мы разводимся.
Услышав это, Алиса, замерев, пробежала глазами по стене к потолку и начала всматриваться в него, будто собирая пазл из всего происходящего и услышанного.
– После Турции оформим всё официально, – докладываю недостающий пазл в полную картину.
Она возвращает на меня свой взгляд и протягивает ладошки.
– У меня руки трясутся... – говорит таким же дрожащим голоском.
– От чего? – подсаживаюсь к ней и беру её трясущиеся ладони в свои.
– У тебя ладошки мокрые... – шепчет Алиса, искоса поглядывая на меня заторможенным взглядом.
– У тебя тоже, – приятно улыбаюсь этому факту.
– Очень жалко, что у вас всё так завершилось...