Четвёртое. Добиваюсь свидания с Алисой, но она – кремень. Отказывается и не верит мне. Уж очень много шумихи вокруг этого дела... Это единственное, из-за чего я расстроен.
Пятое. Все мои старые заказчики уплыли. За пределами тюрьмы я – никто. А хотя нет, как же «никто»?! Насильник! Именно это доносится с первых полос ВСЕГО. Все новости соцсетей в моей роже на фоне плачущих «пострадавших!» БЛЯТЬ!
И, наконец, шестое. На днях узнаю, что по мою душу интересуется налоговая. Ещё одна весточка со свободы. Но у меня ничего нет. Ещё и с предприятия, где я числился, меня уволили, чтобы не привлекать к нему внимание. Ладно, плевать мне на эту налоговую. Так, запросили справки с работы. Те прислали. Пускай ищут что хотят. Я вообще по документам – бомж.
Вот такие новости к этому часу...
Ночью лежу на шконке и сопоставляю всё это. Неожиданно меня тянут на встречу с Русланом.
Захожу в кабинет для свиданий, а он радостно с порога разводит руками, чуть ли не крича:
– Поздравляю! Ты на шаг впереди к реальной свободе!
Я «слегка» офигел:
– Чего?!
– Кто-то вложил за тебя залог!
– Серьёзно? Это шутка какая-то? Есть догадки, кто это?
– Абсолютно нет! Знал бы – сказал!
– То есть... – безразборно раскидываю руками, уже не сдерживая идиотского смеха. – Я могу сейчас отсюда просто уйти?!
– Да! Поехали ко мне! – приобнимает меня Рус, и мы спокойно покидаем казённые стены.
Больше часа сидим над папкой с моим делом и заливаем в себя вискарь.
Пересматриваю все новости с упоминанием себя. В параллель терзаюсь мыслями по поводу залога. Бабла за меня отвалили конкретного. Кому-то, видно, я очень понадобился, раз заплатили, но кто это?
«Мистика какая-то...»
– Совершенно никаких мыслей о том, кто это… – кручу головой от безысходности.
– Слушай. Ищем только мужиков. Шерше ля фам! Тебе не кажется?
– Ну-у-у... из тёлок: Аня, Катя. Это те, кого я лично знаю из дела. С Луизой я даже никогда не разговаривал. Та шлюшка мимолётная. Остальных я не знаю.
– Алиса? – внезапно спрашивает Рус и закуривает сигаретку, которая уже минуты две торчала у него за ухом.
– Не мороси! – строго отмахиваюсь. – Нет! Она точно – нет!
– Почему ты так уверен? – кривится друг.
– Потому что я голову свою за неё даю! – уверенно заверяю. – Она тут ни при чём!
– Не понимаю, почему ты так за неё держишься?
– Пф-ф-ф, братан! – иронично ухмыляюсь. – Просто поверь! Я был с этим человеком двадцать четыре на семь, и если бы я что-то заподозрил, то она никогда в жизни не работала бы у меня.
– Работала? – Рус тянет удивлённую бровь.
– Помощница.
– Помощница? – уточняет он, уже сведя брови. – И сколько она у тебя работала?
– Бля-я-я! – довольно ухмыляюсь. – Не копа-а-ай!
– Почему?! – противится он, чем начинает жутко раздражать меня.
– Я тебе говорю, забудь её! – рычу ему в рожу.
– Мне кажется, или ты потерял нюх? – издевательски насмехнулся надо мной Рус. – Это же банальная подстава: домработница – начальник – домогательства. Я не раз отмазывал от таких дел пацанов и перекручивал всё в обратку.
– Руслан! – хватаю его за руку, потому что абсолютно не хочу слушать этот бред. – Она не такая, как все! Поверь мне! – шепчу: – Она не предатель... – замолкаю. Отпускаю его и утыкаюсь в окно. – Только у нас с ней было один раз... – бегаю глазами по огням города вдалеке. – Не совсем обоюдно.
– Не понял?!... – Рус сглатывает эту информацию.
– БЛЯТЬ! – не сдерживаюсь, бью по столу и ору, потому что самому хреново от той ситуации: – РУКОЙ Я ЕЁ ЕБАЛ! ТАК ПОНЯТНО?! ДРОЧИЛ ЕЙ, БЛЯТЬ! Но после этого я ждал! Потому что целка! Потому что не буду без согласия! Понимаешь, о чём я?!
– Понимаю... – озадаченно кивает он.
– Так вот, если её переклинит, то она заявит, что я её поимел! Но, блять, это был не секс! Так. Баловство. Понимаешь?
– Это тоже можно инкриминировать как изнасилование... – друг медленно тушит сигарету в пепельницу, опускает глаза и расклеено машет головой.
– Так вот поэтому я тебя и не останавливал, чтобы ты поехал к ней! Узнал, как она! Что про меня думает!
– Значит, Аня сказала правду? – продолжает он давить на меня своим удручённым тоном.
– Блять! Аня! Нет! – опустошаю стакан и лью ещё. – То есть... Я не насиловал её! Она не орала мне: «Нет», – отворачиваюсь от него. – По-моему… – заканчиваю и поворачиваюсь обратно.
Гримаса Руса резко меняется.
– Что значит «по-моему»? – прищуривается он, всматриваясь мне в лицо с отвращением. – Максим, ты чё творишь?!