– Развивайте с Русланом думалку, пока я ещё жив и могу помочь. Но вам остался один процент. Вы притронулись к очень давнему и грязному клубку, который наматывался годами. Когда-то это должно было всплыть. Ищите ошибку в уже написанных точках, – постукивает меня по плечу. – Молодцы! Горжусь вами!
– Брось, старик! – улыбаюсь, также подбадривая его по плечу. – Ты ещё всех нас переживёшь! Такие, как ты, не умирают!
Долго томить не буду. У Грома чуйка получше моей. Ночью он скинул мне номер, а на следующий день его не стало. Он не проснулся.
Мы с Русланом организовали похороны. Нам много кто помог из его окружения. Смотрел на него и будто вновь хоронил родителей. Гром – это бывалый зек. Он не имеет ничего за душой. Так же, как и я. Мы не бандиты и не насильники. Мы просто помогаем забрать своё. В очередной раз подчеркну – СВОЁ.
Так вот, Гром – это очень опытный человек и бывший компаньон отца, который, как я уже говорил, приютил меня после смерти моей семьи. До сих пор не верю, что не смогу прийти к нему за советом. Он единственный, кто протянул мне руку помощи. Благодарен ему и за армию, и за подпольное образование. Вообще благодарен за всё! Он был мне как отец. Отец, которого я теряю уже во второй раз.
После его внезапной кончины в тюрьме началась проверка, потому меня мурыжили ещё один месяц. Уже напрягает это подвешенное состояние. Я и работать нормально не могу, потому что меня каждый день пасут, и дома сидеть уже невозможно, потому что эти стены давят.
На улице наступила «Золотая осень». Люблю это время года, потому что осенью день рождения у меня и у моей мамы. Мы родились с ней в один день. Вот такой подарок сделал ей мой батёк.
Тишина. По телику перестали гонять новости обо мне. Все СМИ вмиг замолчали. Какое-то затишье перед бурей… А мы настолько углубились в похороны и скорбь по Грому, что расклеились, и я забыл позвонить по номеру, который он нам дал.
Я решил набрать его, когда мы сидели в конторе у Руса. Два гудка – и телефон оборвался. После мне сообщением пришёл логин и пароль с ссылкой на какое-то «облако».
– Рус, смотри, – подхожу к нему, кладя телефон на стол. – Короче. Перед смертью Гром дал мне номер какого-то человека, сказал позвонить ему, и тот скинет какой-то архив с материалами по делу о гибели моих родителей.
– Думаешь, это как-то связано?
– А вдруг?
– Это уже очень глубоко. Вряд ли.
– Давай проверим, – строго настаиваю. – Ты же сам говорил, лучше проверить и отмести, чем вообще не проверить. Никто так и не расследовал их смерть. Несчастный случай.
– Блин, Макс, ты начинаешь зарываться. Так нельзя. Не увлекайся.
– Давай просто откроем это и посмотрим! – настаиваю уже громче. – Гром не пустословил! Если он дал контакты этого человека, значит, это нам понадобится!
– Окей, – недоверчиво разводит руками друг, также недоверчиво ухмыльнувшись. – Давай смотреть.
Скидываю ему всё, что мне прислали. Присаживаюсь к нему, потянув за собой стул. Всматриваюсь в экран.
Руслан начинает увлечённо перепрыгивать по файлам. Тут много фоток. Справки какие-то. Копии паспортов и много рукописных сканов. На одном из фото наш дом. Только ещё целый. За мамой следили, за отцом. Потом фото сгоревшего дома. Тряпки какие-то сфотографированы. Фото нашей обгоревшей газовой плиты. Двери, подпирающие вход в дом. Заколоченные окна.
Всего этого не было, когда я приехал. Окна были точно распахнуты. Это я запомнил, потому что первым делом подумал: «Почему они не выбежали через окна или двери?»
– Чё думаешь? – увлечённо уточняю. – Гром сказал, что тут я увижу ответ на ошибку в схеме.
– Слушай, – вдумчиво произносит Рус, не отнимая глаз от экрана, – так странно. Тут нет ни слова про Афинова Дмитрия Николаевича. Тут везде Сафронов Дмитрий Николаевич.
– Сафронов? – напомню, я шибко удивлён! – Это кто?
– Сафронов – это предприниматель, на которого сейчас работает Тимур, – говорит он и натыкается на какой-то отсканированный лист с рукописной записью. – Интересно... Он пишет, что он знатно посрался с твоим отцом перед его смертью.
– В чем был конфликт, он не уточняет? – спрашиваю, не смотря в экран.
Переживаю. Не хочу снова увидеть на этих фото родителей и деда…
Руслан уткнулся в компьютер, внимательно всматриваясь во что-то.
Я минут десять ходил по кругу. Уже покурил, выпил коньяка, в телефоне позависал, а этот всё молчит.
Вдруг он резко захлопывает ноутбук. Отталкивается от стола. Долго пялится в окно и, поджав локоть в ладони, второй рукой крепко растягивает рот, будто хочет что-то сказать, но сдерживается.