Раздел 3.6. «Облако правды»
Максим.
– Это случилось в вашем доме... – продолжает Рус, бегая глазами по экрану ноутбука и чередуя сигарету с остывшим кофе.
А я не перестаю наматывать круги по офису и внимательно вдумываться в услышанное.
– Послушай, но... – замолкаю. Меня накрывает стыд. Не за себя – за отца.
Как вообще можно было совершить такое? Да, я не святой, но трогать чужую женщину. Жену твоего друга! Без согласия!
– Чёрт! – бросаюсь за стол и не могу успокоить ногу. Волосы растрёпываю пальцами.
Мне сейчас и вправду так хреново от всего этого... Мне надоел этот суд! Эти подстилки! Этот Платон! Все заебали! Я жить хочу! Хочу забрать Алису из её деревни, купить новый дом, машину, пожениться, нарожать пиздюков! Я человеком быть хочу! А на меня липнет эта грязь!
Ещё и батя... Моё дело и его поступок связаны. В этом уже нет сомнений. Только как?
– Макс, тут ещё кое-что есть. Видео добавлено в ночь перед смертью Грома...
Рус разворачивает ко мне экран, пересаживается ближе и жмёт на пробел.
Увиденное заставляет меня неловко и с каким-то негодованием всмотреться в дисплей. Сверху бросается название ролика: «Сыну». На экране Гром. Он снимает сам себя. В его руке сигарета и, как всегда, жестяная кружка. Уверен, там чифир. Он долго молчит и собирается с мыслями.
– Я-я-я... – вдумчиво тянет старик. – Блин, нет! Наверно, надо переписать!
Нервничает. Встаёт со стула и берёт камеру. Пытается выключить, но у него это не получается.
– Падла! – бьёт по ней, но всё же не выключает. – Как тебя вырубить вообще?!
Долго смотрит прямо в экран, продолжая искать кнопку. У него настолько скорбный вид. Я его таким никогда не видел. Он был одним из самых авторитетных мужиков для меня. А сейчас на этом видео он был... человеком? Человеком, который имеет какие-то чувства и эмоции.
Не найдя кнопку выключения, Гром ставит камеру обратно, проверяет её, садится за стол, закуривает и всматривается в сторону. Курит, затягивается, будто оттягивает время. Рот себе закрывает фильтром.
Ещё секунд двадцать, и он, затушив папироску, начинает вещать:
– Начну издалека. Мы с твоими, Егора и Алисиными родителями были очень дружной и весёлой компанией. Часто собирались, когда вас ещё и в помине не было, – чуть усмехается, явно вспоминая что-то приятное, и снова закуривает. – У ваших мам было интересное хобби. Они переодевались в красные, чаще всего это были безумно короткие и сексуальные платья, напивались и танцевали. Да, просто танцевали и очень много смеялись. В файлах, кажется... папка называется «Шпильки». Там есть видео и фотки их посиделок. Они запечатляли это всё на «Полароид» и на видеокамеру, – бычкует недокуренную сигарету и берёт ещё одну.
Подкуривается. Замолкает.
Я смотрю на Руслана. Он уходит к небольшому шкафчику, достаёт оттуда новый вискарик и возвращается обратно.
Это видео, по сути, является прощальным. Мне немного неловко. Я сейчас будто копаюсь в грязном белье своих предков. Но раз Гром записал это… А ещё название: «Сыну». Оно очень двоякое. Он часто называл меня «сынок». Но моя чуйка подсказывает, что не всё так однозначно...
– Мы очень сильно любили ваших мам, но не своих жён. С нами один раз произошло кое-что неприятное. Тебе уже тогда было лет четырнадцать. На одной из наших общих дружеских встреч Юра приревновал твою мать к Диме. В тот вечер мы решили устроить вечер откровений. Вшестером. Мы решили, что так больше не может продолжаться. У каждого были тайны. Абсолютно у каждого. Кроме Лены. Это мама Алисы. Она действительно любила Димона, – Гром берёт уже четвёртую сигарету, пододвигает к себе кружку и продолжает: – Так вот, тогда вскрылось очень много интересного. Например, твой отец не раз подводил меня в задачах. Я ломал голову над тем, кто же крысятничает на меня? Оказалось – Юрец. Он хотел занять моё лидерское место. Тогда мы подрались. Сильно подрались, но не разошлись, потому что потом я попросил слово, – снова молчание.
Гром обхватывает свою голову, мотает ею, уткнувшись в стол, и, выдохнув, продолжает:
– Я попросил слова, и меня перебила твоя мать. Она выкрикнула, что мы ей все надоели. Что она устала так жить. Что она не любит Юрку и всегда хотела быть с Димоном, который, как ты помнишь, спал с моей Юлькой. Ленка ему нахрен была не нужна. А ещё она сказала, что ты от меня. И добавила, что она жалеет, что родила тебя. Да! Мы с твоей мамой спали в тайне ото всех. Я думал, что у нас с ней всё взаимно, а оказалось... – Гром сильней вздыхает и повышает тон. – Да, Макс, да! Мы так жили! Для нас это было нормально! Мы были слишком молоды. Мы все очень рано поженились. Точнее, как «рано»? Назло друг другу. Назло! Но это не означает, что вы были рождены не в любви. Вы стали для нас чем-то особенным. Даже несмотря на эту глупую фразу Валерии о том, что она жалеет, что спала со мной. Тебя она любила. Вопреки своим выходкам, любила. И Юрка тебя любил. А вот я Егора принять не смог. Даже невзирая на то, что сам изменял. Я одно, она другое.