Мы с Русланом переглянулись.
– В общем, – вникаем дальше в видео, – наговорили мы тогда дерьма с три короба, набухались, а потом... Когда все разошлись, я спустился на кухню. Голова трещала, и я хотел выпить таблетку. В ванной мне послышались глухие крики и стоны. Я подумал, что это моя Юлька, но, войдя туда, я увидел, как Юрка Ленку... Прёт! Она была вся в слезах. В глазах страх и безумие. Мы снова подрались, только уже сильнее. Весь дом был на ушах. Я не смог сдержаться. Тем более с учётом того, что я узнал про его предательство. Короче. На этом всё и закончилось. Имею в виду дружба. Наша дружба закончилась и не выдержала этого… вечера откровений.
Грома кто-то отвлекает.
– Щас. Щас, погоди! – раздражительно шипит он. – Я уже заканчиваю! Спасибо. Оставь всё на шконке и иди. Минут пять ещё мне дай.
После того как кто-то вышел, он вновь закурил сигарету. На его лице появилось такое расслабление. Он ещё не раз поглядывал куда-то вбок, кивал и курил.
– Верность сохранила только Лена, – продолжил Гром. – Она родила Алису от Димы. А ты с Егором стали общими детьми. Я всегда тянулся к тебе. На училище настоял я. На армии, как помнишь, я. На обучении… Сам, своими руками учил тебя и Платоху всему, – он вминает бычок в пепельницу и что-то раздумывает. – Ты прости меня, сынок, что так вышло. Меня и маму прости. Молодость. После того как ты рассказал мне про Алису и когда я сопоставил, что она его дочь... – Гром начал прожигающе всматриваться в камеру. – Дима фамилию свою поменял после того, как я навестил его. Ленку оставил беременную. Две бабы носили от него детей. Улетел в Испанию. В общем, пропал с радаров. А года через четыре после изнасилования он приехал в деревню к твоему старику. Я узнал об этом не сразу. Юрка и Дима устроили бойню. В их доме летало всё. Мне позвонила твоя мать и рассказала, что Дима у них и он угрожает им. У него с собой было ружьё. Мы с пацанами сорвались, поехали в вашу деревушку, а когда приехали, было уже поздно. Мы всё сфотографировали перед твоим приездом и почистили. Убрали двери с выходов, с окон убрали доски. Местных ментов прикормили, чтобы выставили всё как несчастный случай, потому что я не хотел сажать Диму. Хотел сам всё с ним порешать. Но не нашёл его. Он быстро улетел обратно. А сейчас, видно, он решил отомстить. Не тебе – мне. За прошлое. Ты ведь мой сын. Посадить тебя по статье, которая должна была принадлежать Юре. Очень тонкая весточка о том, что он всё помнит, – грустно ухмыляется он. – Ты мне, сучёнок, не ответил на тот вопрос, но всё же ответь на него себе сам. Насколько ты уверен, что Алиска хотела близости? Почему ты вообще позволил себе сделать то, что сделал? – Гром выставляет палец и угрожает точно в камеру. – Максим, запомни на всю жизнь: любое прикосновение к человеку против его воли является насилием. Особенно такое. Не важно, было проникновение или нет. Любое. Ты не имел права даже за руку её брать, если она этого не хотела! – он начинает орать на нас с экрана и привстаёт со стула, стуча по столу. – Я знаю всю правду! Мы уже связались с Димой! Ты права не имел её трогать! Ты права не имел смотреть на неё! Ты права не имел обижать её! Ты понял?! Она не просто девчонка! ОНА НАША КРОВЬ! – оскаливается Гром и успокаивается, присаживаясь обратно на стул.
Вновь молчит.
Долгое молчание.
Я подёргал мышкой. Думал, видео закончилось, но на экране была ещё не просмотренная минута.
– Знаешь, Максим… – неожиданно продолжает Гром, закуривая и откидывая зажигалку. – Ты знаешь. Я бывалый человек, но такого поступка от собственного сына я не вынесу. Да, я тебя не растил, но после смерти Юры, Валерии и старого я тебя воспитывал, и такому я тебя не учил. Тебя оправдают. К тем тёлкам у меня претензий нет, но вот Алиса...
Гром тянется за камерой, а потом осекает себя и садится обратно.
– Но я по-прежнему люблю тебя. И, выбирая между собой и тобой, я выбираю тебя. Будь умницей, сынок. Люблю… – он снова тянется к камере и, долго тряся её, всё же выключает.
Мы с Русом переглянулись.
– Помянем батю, – поднимаю стакан и, не чокаясь, залпом замахиваю всё содержимое в рот.
После этого видео мы выпили ещё стаканов пять, а потом я сел за компьютер и начал бегать по папкам. Ничего нового для себя я не нашёл. Просмотрел очень много фото и видео радостных родителей на посиделках. Мамок в красных платьях – а они были ещё те извращуги: на всех кадрах светанули трусами. Эта компания и вправду казалась счастливой и дружной.