Они пытаются меня подорвать, а я их задушу!
Слушание задерживается, но не переносится. Странно... По всем каналам уже разошёлся репортаж о том, что нас хотели подорвать. Шикарно! Сейчас ещё Рус возьмёт копию с камер. Посмотрит всё. А я узнаю, кто этот герой, что вздумал потягаться со мной. Обязательно узнаю!
Из отделения едем на суд. На часах 17:45. Идеально! Как же они хотят посадить меня за решетку, что аж ждут нас до вечера.
Захожу в зал и замираю.
«Алиса…»
Начинаю неистово дрейфить. Ладони потеют. Прошу Руслана говорить за меня, потому что сейчас сложно собраться.
Она удивлённо смотрит на Руса. Потом на меня.
Улыбаюсь ей, а она недовольно отводит взгляд в сторону. Понимаю. Столько всего навалилось на неё. Но она держится. Спинка ровная. Ручки сложила на грудке. Лебедь. Гордая. Так со мной и надо!
Изучаю присутствующих: Вадима и Луизы нет. Егорчика нет. Афинова (Сафронова) старшего нет. Пришли только Катя, Аня, «пострадавшие» шлюшки. Ну и Алиса… В качестве прокурора мой горячо любимый – старший следователь Никонов Игорь Николаевич собственной персоной. Моя же защита – Исмаилов Руслан Рифхатович.
Меня отводят в клетку.
Начинается слушание липового дела...
После долгого монолога судьи, зачитывающей права, обязанности, моё обвинение и прочую делюгу, первая на исповедь идёт Катя. Нервничает. Переживает. Это читается на её лице и в жестах.
– Уважаемый суд! – начинает она и замолкает, бросив на меня быстрый взгляд.
Безразлично отворачиваюсь от неё.
Алиса наблюдает за нами.
Аня тоже.
– Простите, переживаю… – шумно вздыхает недопотерпевшая.
«Конечно, Катенька, ты вздыхаешь! Говорить правду очень непросто! Но ты постарайся!»
– Продолжайте… – устало произносит судья.
– Я… хотела сказать, что… Я хочу изменить свои показания.
Игорёк аж проснулся и поменялся в лице.
– То есть Вы давали заведомо ложные показания против подсудимого? – уточняет судья.
– Именно так… – кивает Катюша.
– Екатерина Юрьевна, Вы понимаете, что за дачу заведомо ложных показаний Вы как адвокат можете лишиться лицензии?
– Полностью понимаю…
– Хорошо. Расскажите тогда суду, как всё было на самом деле?
– Я… – троит она. – Понимаете, я очень любила Максима. Начну с того, что на той квартире меня никто не насиловал. Всё было обоюдно. Да, я была пьяна, но…
– Ваша честь! – подскакивает следак. – Это неправда! Потерпевшая сейчас зачем-то это выдумывает!
– Игорь Николаевич, присядьте, – парирует судья. – Пускай Екатерина Юрьевна сама решает, что правда, а что ложь.
Тот потянулся к Павловой с шёпотом:
– Кать! Что случилось? Почему ты меняешь показания?
Но она не отвечает ему и продолжает:
– Так вот... В моей ситуации Максим был невиновен, – усмехается. – Да и вообще никакой ситуации не было...
– Хорошо. Почему Вы тогда написали на него заявление?
– На то были свои причины…
– И какие же?
Катя мнётся. На меня всё посматривает.
– В общем... Просто... Меня попросили.
– Кто?
Павлова молчит. Глаз от пола поднять не может.
– Ваша честь! – поднимает руку Руслан, подхватывая её безмолвие. – Можно вопрос потерпевшей?
– Екатерина Юрьевна, Вы так и будете молчать? – спрашивает судья.
– Мне больше нечего сказать…
– Руслан Рифхатович, Ваш вопрос.
Рус встаёт из-за стола и крадётся к трибуне. Катя прям сильней краснеет с каждым его шагом.
– Екатерина Юрьевна. Вы знаете, я подробно изучил Вашу жизнь до этого дела. Мы с Вами даже как-то раз встречались по работе. Вы согласитесь с тем, что Вам известен такой человек, как Давлатов Платон Роланович, и Вы работали на него?
Катенька глубже уронила голову в пол.
– Да...
– Протестую! – подрывается Игорёк. – Какое это имеет отношение к делу?
– Отклоняется! – реагирует судья. – Продолжайте, Руслан Рифхатович.
Подмечаю, что судья-то и вправду судья. Неподкупная. Это нам сейчас на руку!
– Итак, Екатерина Юрьевна, Вы соглашаетесь с этим? – давит Рус. – Да?
– Я же сказала, что да! – Катин тон стал чуть выше.
– И Вы прекрасно осведомлены, что господин Давлатов и мой подзащитный находятся в крупной ссоре?
– Осведомлена…