– Протестую! – тут же стучит по столу Рус, не дослушав последние слова аудиозаписи. – Это незаконный сбор данных! И вообще, эта аудиозапись не заявлена как доказательство в материалах дела!
– Протестую! – стучит Игорёк. – Нет разницы, заявлена или нет! Это вновь открывшийся факт! Между прочим, такой же, как и у Вас на протяжении всего процесса! Она пострадала! – тычет он на мою девочку своим жирным пальцем. – Если все побоялись, то она сказала! Это признание!
– Протестую! – Рус. – Там нет ни имён, ни фамилий! Я тоже много чего записать и принести сюда!
– Протестую! – Игорёк. – Есть запись «до», где чётко и ясно понятно, что она говорит о подсудимом Абрамове! И вообще, мы можем спросить это у неё, – поворачивается он к судье. – Ваша честь, прошу вызвать Алису Дмитриевну Сторожеву!
– Протестую! – Рус. – Эта девушка не была заявлена до суда!
– Протест отклоняется, – наконец говорит судья. – Вызывается Сторожева Алиса Дмитриевна.
У меня душа ушла в пятки. Пот моментально появился на коже. Кажется, что я сейчас встану, и в туфлях будет хлюпать.
Малышка медленно приподнимается со скамьи, крепко обняв себя, бросает на меня кричащий взгляд о помощи и плывёт за трибуну.
– Алиса Дмитриевна, расскажите суду, о чём говорилось в этой аудиозаписи? – воодушевлённо спрашивает судья, которая несколько минут назад чуть ли не засыпала под аккомпанемент спора между адвокатом и прокурором.
– Понятия не имею, – уверенно отвечает Алиска.
Подскакиваю с лавки. Сверкаю и расплываюсь в улыбке. Хожу по кругу и врываюсь пальцами в волосы, рьяно растирая голову.
«Моя девочка! Моя! Моя! Я знал! Я ЗНАЛ!»
– Вы подтверждаете, что это говорите Вы? – уточняет судья.
– Голос очень похож, – прижимает она губки, увиливая от ответа.
А Я СЧАСТЛИВ!
«Блять! Она за меня! Она на моей стороне! Любимая моя!.. ЛЮБИМАЯ!»
– Простите, можно? – поднимает руку Игорёк.
– Можно… – зевая, кивает судья.
Игорян подскакивает, поправляет пиджак и кружит около Алисы, которая безразлично преследует его взглядом.
– Алиса Дмитриевна. Я понимаю Ваше состояние…
– Протестую! – встаёт Рус. – Он давит на неё!
– Протест отклонен! Продолжайте, Игорь Николаевич.
– Спасибо, судья, – разворачивается к Алиске следак. – Так вот, Алиса Дмитриевна. Я прекрасно понимаю Вас. Но и Вы поймите. Все мы ходим под Богом…
– Протестую! – нервно стучит Рус.
– Отклоняю! – также нервно отвечает судья.
Игорёк уже не обращает на них внимания и сразу продолжает:
– Вы же понимаете, что сейчас всё и так понятно. Мне кажется, что даже материалы с камер видеонаблюдения дома подсудимого нам уже не нужны. Вы хорошо знакомы с ним и не понаслышке знаете, как Абрамов бывает жесток…
– Ваша честь! – Руслан вскакивает с места с красными, бешенными глазами, и я понимаю, что сейчас Никонову будет пизда. Прежде Рус возился с ним и играл, но сейчас он реально зол. Даже я порой, признаться, побаиваюсь его в таком состоянии. – Протестую! Ни один из потерпевших или свидетелей в ходе судебного следствия не давал показаний, которые позволяли бы сделать вывод о «жестокости» моего подзащитного. Утверждение прокурора – это субъективное умозаключение, не основанное на доказательствах, и носит предвзятый характер. Подобные заявления недопустимы, особенно в условиях, когда первоначальные обвинения уже несостоятельны. На основании статьи двести сорок три УПК РФ, ходатайствую об исключении этих порочащих оценок и прошу обязать сторону обвинения строить свою позицию на доказательствах, а не на домыслах.
– Протест принимается, – парирует судья, заторможенно глядя на Игорька и, кажется, охерев. – Игорь Николаевич, придерживайтесь фактов. Без перехода на личности.
– Хорошо, – разворачивается следак к малышке. – Алиса Дмитриевна, я понимаю, что Вам сейчас очень тяжело. Никого из нас не было с Вами тогда. Никто не помог Вам и не защитил в тот страшный день, когда подсудимый посмел прикоснуться к Вам без разрешения. Предполагаю, что Вы явно были против. А ещё… В доме у подсудимого была найдена простынь с Вашим ДНК, – прищуривается он ей в глаза. – Алиса Дмитриевна, это было по принуждению? Вы не хотели этого?
Алиска резко поворачивается ко мне и смотрит так пронзительно. Глаза блестящие, потерянные. Страх в них дикий. Игорёк попадает прям в точку. По ходу, она этого не хотела…
Обречённо вздыхаю, опуская голову, и не могу её поднять. Мне перед ней очень стыдно. Из всех, кто здесь есть, я сделал больно только самому дорогому мне человеку. Самой драгоценной девушке, даже не подумав о её чувствах.