- Боевой, плаксивый альфа-самец, - Сэм уже ржет в голос, и произносит слова с запинкой.
Я, невольно улыбаясь, злюсь и на них, и на себя. Нет, ну что за придурки.
- Дураки, - я убираю руки, и вдыхаю прохладный, свежий воздух. Обида, которая еще пару минут назад казалась мне острой и глубокой, улетучивается в воздухе, когда я вижу окруживших меня друзей. Они все смеются, и посматривают на меня, ожидая реакции.
- Даже не буду спорить, - Адам обнимает меня на плечо, прижимая к себе, - все нормально?
- Да, - легко отвечаю я.
- Если ты не хочешь туда идти, то мы не пойдем. Правда же, ребята? – спрашивает Ева, обводя взглядом всех присутствующих.
- Правда, - первый соглашается Сэм, закуривая очередную сигарету и выпуская клубы белого дыма. – Что скажешь, Эм?
В воздухе повисает вопрошающая пауза, и все взгляды устремляются ко мне. Я знаю, что они хотят пойти в этот дом, и что если сейчас я попрошу отвести меня домой, друзья, конечно же, согласятся. Но, когда я поднимусь по крыльцу своего дома и скроюсь за входной дверью, они будут обсуждать мой отказ между собой. И придут к единогласному выводу, что я – трусиха, которых свет ни видывал. А что, я так сильно хочу домой? Что меня там ждет? Гнетущее молчание матери? Или отец, полностью поглощенный тем, что происходит у него в мобильном телефоне? Кому я там нужна? Никому. А друзья ждут моего решения, они готовы послушать меня, сделать так, как лучше мне. И я не стану отказывать им в этом ночном приключении. Я же не видела их почти год, и так соскучилась по этим засранцам. Я хочу провести время с ними, а не в одиночестве с родителями.
- Почему мы еще стоим тут? Пошли в дом. Разнесем его к чертям, - мой голос еще дрожит от внутренних препираний, но звучит твердо и уверенно.
- О, это моя девочка! – радостно выкрикивает Адам и, зажав мою голову между своих огромных ладоней, целует в лоб. – Люблю тебя.
- Охренеть можно, - присвистывает Сэм, а после с разбега, не снимая грязной обуви, прыгает за высокую двуспальную кровать, застеленную белым покрывалом.
Адам вальяжной походкой пересекает спальню, останавливается у окна и выглядывает во двор, попутно допивая виски из горла бутылки. Я сижу в единственном кресле, напротив кувыркавшегося в кровати Сэма, обхватив руками живот, который сходил с ума. С каждой минутой пребывания в этом доме мне становилось хуже, но ребята, увлеченные бесконтрольным разгромом первого этажа, этого не замечали. Или делали вид, что не замечали.
- Смотрите, что я нашла, - Ева заваливается в комнату, задев плечом откос двери, и чуть ли не разворачивается на сто восемьдесят градусов, но каким-то чудом сохраняет равновесие. Девушка прикладывает указательный палец к губам, и едва слышно икает. – Он точно извращенец.
Ее слова вызывают во мне интерес, и я заставляю себя оторваться от лицезрения плавающего пола. Приходится сощурить глаза, чтобы рассмотреть то, что держала подруга. Я никогда не видела таких кукол. Нет, конечно же, в кино их показывали, но в реальной жизни, своими глазами – нет. Фарфоровая кукла размером в двухгодовалого ребенка была одета в пышное кружевное платье, локоны темных волос, цвет которых я не могла рассмотреть в полумраке комнаты, картинно лежали завиток к завитку. Девушка держала игрушку на вытянутых руках, иногда тряся ее так, что голова куклы рисковала оторваться от тела.
- Где ты это нашла? – Сэм с интересом рассматривает находку, протягивая руки, чтобы взять куклу. Ева прицельным броском кидает куклу в парня, и тот ее ловко ловит, - почти как живая, - он зачем-то поднимает подол платья, оголяя керамические ноги. – Он походу дрочил на нее.
- Сэм, твою мать! – восклицает Ева и заваливается на кровать рядом с ним, - тебе с ним нужно познакомиться. Вы точно найдете темы для разговоров.
- У нее трусов нет, - лицо парня выныривает из-под накрахмаленного платья с озадаченным видом. Адам начинает хохотать, как сумасшедший, наблюдая за действиями друга.
- Ебать, ты тормоз, - задыхаясь от смеха, произносит парень.
И в ту же секунду Сэм бросает увесистую куклу в развеселившегося Адама, и тот ловит ее за парик.
- Вы что делаете? – мой голос звучит тихо, и никто из присутствующих не обращает на меня внимания.
Про меня словно забыли, ведь в общем веселье я не участвовала. Тошнота с каждой секундой подкатывала все выше. Потом приступ отступал, и на пару мгновений становилось легче, но следующий вал был еще сильнее, и все ближе к глотке. В голове стоял противный писк, как будто над моей головой завис огромный рой лесных комаров, и стоило мне закрыть глаза, как появлялись разноцветные круги.