Этот выстрел мне удалось рассмотреть в деталях, потому как расстояние было уже не столь велико, да и одержимый, подстреленный ранее и припадавший на левую ногу, бежал гораздо медленнее. Стрела, выпущенная бородокосым, пробила голову твари в районе виска, это при том, что расстояние до цели было метров тридцать, да и стрелять приходилось сбоку по движущейся мишени. А крестный и впрямь серьёзный лучник, не знаю, что на это сказали бы умелые стрелки, но мне выстрел показался мастерским. Хотя, я лук ни разу в жизни и в руках не держал, откуда мне знать, насколько сложным было бы повторить это попадание… А ну их, эти размышления! Выглядело это и впрямь впечатляюще, вжих… и стрела в голове!
— Дядька Прохор, дай я их! Чегой стрелы зазря переводить! — последний жрач еще падал со стрелой в голове, а из строя выглянул Фёдор. Встав в полный рост и нетерпеливо поигрывая двуручником, он указал в сторону приближающихся бегунов, видимо, хотел порубить их в ближнем бою, на глазах у толпы. Идею верзилы тут же поддержал кто-то из второго ряда, выкрикнув одинокое “Давай! “, видимо не все прихлебатели верзилы ушли на промысел.
— На колено, балбес! Ты чегой творишь, башка твоя пустая?! — крестный заорал, да так, что я невольно вздрогнул, все таки стоял прямо за ним и не ожидал столь эмоциональной реакции на выходку Фёдора. — Лучники, второй ряд, стрелять! Чегой застыли, прострелите голову этому дурню, там все равно ничаго нету!
Фёдор, не мешкая, присел, пропуская над собой стрелы. Конечно же, никто и не собирался в него стрелять, лучники выстрелили лишь после того, как он опустился на колено, подобно остальным воинам первого ряда. Стрелы тут же нашли свои цели, бегуны к этому времени приблизились на расстояние уверенного поражения, так что свалили их в секунды. Тем более живучесть у них была гораздо меньшей, чем у жрачей.
— Кусааааач!!! — глазастый лучник, во время нападения одержимых, остававшийся на своей наблюдательной бочке заорал во все горло, и в крике этом явственно слышались нотки страха.
Обернувшись в сторону, с которой пожаловала пятерка одержимых, предполагал, что придётся вновь вглядываться вдаль, в ожидании появления фигур на горизонте, но реальность оказалась иной. Присматриваться, приглядываться и вообще как бы то ни было напрягать зрение не пришлось, ужасная фигура кусача, несущегося на строй со скоростью разгоняющегося автомобиля, была видна во всей красе. И краса эта не предвещала ничего хорошего. Ведь одержимый, которого наш “впередсмотрящий” назвал кусачом, был гораздо крупнее своего убитого бородокосым собрата.
Может глазастый лучник ошибся со страху, а может наш кусач был начинающим или, как любил выражаться крестный, зеленым. К тому же, у убитого кусача с одной из верхних конечностей были проблемы, дядь Прохор сказал, что где то он ее потерял и теперь отращивает новую. Возможно и это повлияло на не слишком впечатляющие размеры убитого, в сравнении с несущейся на нас машиной смерти.
У этого с лапами был полный порядок, да и со всем остальным тоже. Непорядок был у нас. Глядя на ощетинившийся копьями первый ряд, приготовившийся к стрельбе второй и затылком ощущая почти материальный страх, исходящий от третьего, я и сам не на шутку струхнул. Попытался сглотнуть слюну, но во рту все пересохло, губы будто слиплись, а язык казался куском деревяшки, по какой-то непонятной причине оказавшейся во рту.
Кстати, страх исходил не только от толпящихся позади женщин и подростков, но и от остальных волнами накатывал. Опытные вояки, видимо понимали, что, даже если удастся справится с одержимым, потерь не избежать. Нечего и думать расстрелять чудовище стрелами и болтами издалека. Я хорошо помнил, как бессильно отскакивали стрелы от каменной головы убитого кусача, а те, что все же попадали в места, где пробить шкуру твари удавалось, не оказывали особого эффекта на самочувствие одержимого. А этот, к тому же ещё здоровее, наверняка и шкура у него прочней и башка крепче.
— Топтун!!! — запоздало выкрикнул, поспешно соскакивая с бочки, наблюдающий. Запоздало потому, что все уже прекрасно видели еще одного одержимого, мчащегося следом за первой тварью.
Ну вот и пожалуйста, хотел полюбоваться на ещё невиданного ранее представителя семейства одержимых, и сразу такой экземпляр, как по заказу. Только заказ этот немного не вовремя поступил. Тут не знаешь, как с кусачом совладать, а к нему ещё и топтун в придачу. По размеру был он меньше мчащегося впереди старшего брата, но был по габаритам примерно равен с убитым кусачом. Это получается, что подразделяемые на разные ступени развития твари по размеру могут быть почти одинаковы. Нет определенных габаритов, после которых развитого топтуна можно называть кусачом. Видимо, границы в определениях тут довольно расплывчаты. А может, есть какие-то дополнительные признаки, по которым различаются одержимые.
Один из этих признаков сейчас можно было различить невооружённым глазом, то есть ухом. Если внимательно прислушаться к звукам, что слышались со стороны мчащихся одержимых, можно было расслышать топот, раздающийся от бегущей позади твари. Звука соударения лап кусача с плотным утоптанным грунтом почти не было слышно, несмотря на внушительные размеры и соответствующий им вес. У топтуна же все было с точностью наоборот, его ступни отбивали такое стаккато, что можно было подумать, будто конь по брусчатке мчится. При этом весу в нем было явно меньше, чем в кусаче. Подковы у него на пятках что-ли?! Нужно бы при возможности осмотреть его ноги, узнать, чем он так громко стучит. Но теперь хотя бы не нужно голову ломать, пытаясь понять, почему эту тварь топтуном прозвали.
— Лучники, стреляй! Арбалетчики, метатели ждать! Ловкач, будь готов! Коли не свалим, дар твой пользовать придеца. — пока я разбирался с классификацией и названиями одержимых, бородокосый отдавал приказы, как и положено командиру. А также посылал стрелу за стрелой в стремительно приближающее чудовище, как и положено лучнику, согласно отданному командиром приказу.
Лучники лупили, как сумасшедшие, стрелы летели навстречу твари, но она и не думала обращать внимание на жалкие деревяшки, отлетающие от крепкой шкуры чудовища, словно от бетонной стены.
Бородокосый хмурился, правда, лица его я не видел. Но я бы на его месте точно хмурился, а, скорее всего, просто орал бы благим матом. Это надо привычку иметь и стальные яйца, чтобы лишь хмуриться при виде приближающейся неуязвимой образины.
Наверняка все вышеперечисленное было у крестного в достатке. Он продолжал хладнокровно опустошать свой колчан, внимательно следя за быстро сокращающимся расстоянием между одержимым и застывшими в тревожном ожидании бойцами.
— Арбалетчики, стреляй! Метатели, ждать! — расстояние сократилось до пятидесяти метров, когда был отдан новый приказ.
К лучникам присоединились арбалетчики. Первый их залп не произвел на тварь никакого впечатления, несмотря на пару болтов, оставшихся торчать в теле кусача. Второй залп ничем не отличался от первого, третий раз зарядить арбалеты они не успевали. До момента столкновения смертоносной туши с ощетинившимися копьями бойцами первой линии оставались считанные секунды.
Я со страхом наблюдал за началом трагедии, потому что не верил в способность обычных людей остановить это чудовище посредством древних видов контактного оружия. Если кому и удастся загнать клинок или, стрелу или болт в нарост на затылке, (единственное известное мне слабое место на теле одержимых) все равно, потери будут такими, что и думать страшно. А еще есть топтун, лишь немного уступающий кусачу по силе и защищенности. После сотворенного кусачом в рядах нашей маленькой армии, топтуну останется лишь добить и дотоптать оставшихся на ногах раненных и потерянных людей, что он сделает, даже не напрягшись особо.
Наблюдать за происходящим было завораживающе интересно и страшно до дрожи в коленях. Зубы были крепко стиснуты, в результате чего на лице застыла гримаса то ли решимости, то ли испуга, я все же надеялся на первый вариант. В голове бился один единственный вопрос: почему никто ничего не предпринимает??? Не в том смысле, что совсем ничего, но ввиду бесполезности стрельбы лучников и арбалетчиков, можно было сделать ещё что-нибудь. Например, отдать приказ метателям швырять в одержимого свои дротики, благо дистанция как раз для броска, хотя в успех подобного верилось слабо. Но не стоять же каждому на своём месте, обреченно ожидая, когда разъяренная тварь разорвет тебя на куски.
— Ловкач, кусач твой! Суличники, вали топтуна! Все валим топтуна! — последний приказ бородокосого, меня, мягко говоря, удивил. Он перепоручил заботу о сильной твари одному человеку, остальных переключив на чуть менее опасного топтуна. Что может противопоставить этому чудовищу один единственный человек?! Надеется на имеющийся у него дар?! Но с помощью какого дара можно быстро управится со столь сильной тварью, я не представлял.
До первой шеренги оставалось шагов десять, когда кусач взвился в воздух, видимо рассчитывая прыжком влететь в середину толпы, сея смерть, страх и панику там, где этого пока не ждут.
За мгновение до этого, из передних рядов, навстречу одержимому спокойным шагом выдвинулся высокий худощавый воин в кольчуге, но без шлема. В каждой руке у него было по мечу, еще на поясе висел длинный кинжал с одной стороны, так любимый местными вояками чекан с другой.
Это и есть тот самый ловкач, готовый один на один сойтись с сильным одержимым в ближнем бою?! Он что, надеется справится с тварью за счет того, что взял с собой кучу оружия?!
Что произошло дальше, я честно говоря, не понял или не разглядел, уж очень быстро все произошло. Тварь как раз пролетала над застывшем в расслабленной позе воином, казавшимся средоточием спокойствия и безмятежности, будто и не было ужасного одержимого, проносящегося в полуметре над его головой. Может, он в трансе каком-нибудь, как камикадзе, сознательно идущий на смерть, смирившийся с её неизбежностью, оттого и не проявляющий никаких эмоций.
Дальше безмятежный, словно цветок сакуры, овеваемый теплым ветерком, “камикадзе” просто исчез.
А тварь закончила прыжок, как и планировала, где-то ближе к центру второй шеренги. Те, кто пошустрее, да посообразительнее, успели отскочить, оставшимся повезло меньше, но особой разницы, в принципе, не было. Ведь оказавшийся в самой гуще толпы кусач, через мгновение устроит тут настоящую кровавую баню, размахивая своими чудовищными ручищами направо и налево.
Но прошла секунда, другая, третья, но ужасная тварь не поднималась и вообще вела себя смирно, будто последний прыжок вымотал её до такой степени, что она решила вздремнуть прямо на том месте, куда приземлилась.
Вникать в суть произошедшего не было времени, потому что, наблюдая за кусачом, я потерял из виду его младшего собрата. А тот медлить не собирался. Несмотря на то, что по нему лупили из всего стрелкового оружия. Да и суличники метали в направлении твари свои увесистые дротики, топтун добрался до первой линии, где его дружно приняли на копья.
Правда, сдаваться так просто одержимый не собирался, сломал одно из копий, дотянулся лапой до слишком близко подступившегося бойца, отчего тот рухнул ничком под ноги товарищей. Ещё один из воинов получил оплеуху, другой, попытавшись обойти тварь отлетел в сторону, сметенный яростным ударом топтуна. Но на этом все, видимо воины знали, где защита у твари послабее, специально нанося удары по этим места.
Проткнутый в нескольких местах копьями, с торчащим из левого глаза древком сулицы, осыпаемый ударами топоров и чеканов, одержимый проявлял все меньше активности, взмахи лап потеряли силу и скорость. Бойцы без труда уворачивались от таких ударов или принимали на щиты.
В довершение расправы, подскочивший к твари Демьян в два удара отсек правую лапу одержимого своей здоровенной секирой. А обошедший топтуна сзади Фёдор с видом победителя вбил острие двуручника под козырёк затылочного нароста уже агонизирующей твари. Непонятно, зачем он это сделал, да ещё с таким видом, будто в одиночку уложил топтуна. Да уж, такие люди, к сожалению, есть везде, в общее дело вносят кроху усилий, зато публично показывают свой вклад самым значимым.
Кстати, об одиночках, а куда всё таки делся тот “камикадзе” с кучей оружия вышедший против чудовища?!
Справа от меня, в месте, куда приземлился кусач, собралась толпа, обступив неподвижно развалившуюся тварь. Пробравшись между гомонящими воинами, обнаружил, что одержимый развалился здесь явно не для отдыха, не очень удобно отдыхать, когда у тебя из затылка торчит меч загнанный наполовину длины клинка. Выходит, кусач тоже мертв. А торчащий из затылочного нароста меч очень уж похож на один из тех, что держал в руках камикадзе с забавным именем Ловкач. А вот и он сам, стоит рядом с поверженной тварью и меч лишь в одной руке, значит моя догадка и впрямь верна.
Стоявшие рядом поздравляли удалого воина с победой, похлопывали по плечам и жали ему руку.
— Мирослав, ну чегой тама? — позади раздался скрипучий голос бородокосого, оказалось, что он обращается к глазастому наблюдателю, снова занявшему свой пост на бочке.
— Да ничагой, нет никого, тишь да гладь.
— Тогда вон чегой, одержимых обираем, стрелки по скорому сбирають стрелы и болты, и дальшее отходим к стене.
Лучники первого ряда прикрывают. Третий ряд, на вас раненные. Давайте уж, не рассусоливаем! — раздав указания, крестный выдвинулся вперёд, прикрывая воинов, бросившихся на сбор боеприпасов и потрошащих затылочные наросты одержимых. Его примеру последовали лучники, находящиеся на правом фланге.