– Ваш господин – изгнанник, – заявил Этельстан, и возразить на это Ханульфу было нечего.
– Твой приговор, принц? – потребовал я.
Этельстан нервно облизнул губы.
– Они должны умереть, – выдавил он.
– Громче!
– Они должны умереть!
– Еще громче! – приказал я. – Обращайся к ним, не ко мне. Смотри им в глаза и огласи свой приговор.
Пальцы мальчика впились в подлокотники так, что побелели костяшки.
– Вы должны умереть, – объявил он пятерым. – Потому что вы предали вашу страну и вашего Бога.
– Мы… – начал было Ханульф.
– Тихо! – прикрикнул я и посмотрел на Этельстана. – Быстро или медленно, принц? И каким способом?
– Способом?
– Принц, мы можем повесить их медленно, – пояснил я. – А можем повесить быстро. Или предать мечу.
Мальчик закусил губу, затем снова повернулся к пятерым мерсийцам.
– Вы умрете от меча, – твердо сообщил он.
Четверо старших потянулись за оружием, но опоздали. Всех пятерых схватили и вытащили на улицу, на серый свет утра. Там люди Мереваля сняли с них доспехи и одежду, оставив только грязные рубахи, доходившие до колен.
– Приведите нам священника! – взмолился Ханульф. – Ну хотя бы священника!
Священник Мереваля, по имени Виссиан, взялся читать над приговоренными молитву.
– Не слишком долго, отче, – предупредил я его. – Нас еще дела ждут!
Этельстан наблюдал за мерсийцами, которых поставили на колени.
– Я сделал правильный выбор, господин? – тихо спросил он у меня.
– Когда ты начинал упражняться с мечом, то чему научился прежде всего?
– Отбивать.
– Отбивать, – согласился я. – А чему еще?
– Отбивать, делать замах и выпад.
– Ты начинал с этих простых вещей, – напомнил я. – То же самое и с правосудием. Это решение было простым, поэтому я и предоставил тебе его сделать.
– Простым? – Он нахмурился, глядя на меня. – Отнять жизнь у человека? Отнять жизнь у пятерых?
– Они предатели и находятся вне закона. Какое бы решение ты ни принял, их все равно ждала смерть. – Я смотрел, как священник касается лбов приговоренных. – Отец Виссиан, дьявол не ждет, пока ты тут растрачиваешь время! Поторопись!
– Ты всегда говорил, что одного надо оставлять в живых, – вполголоса сказал Этельстан.
– Разве?
– Говорил, – заявил он, потом уверенно подошел к стоящим на коленях мерсийцам и указал на младшего. – Как тебя зовут?
– Кенгар, господин, – ответил юнец.
– Подойди, – велел Этельстан, а когда Кенгар замешкался, потянул его за плечо. – Подойди, я сказал.
Он подвел Кенгара ко мне.
– На колени! – приказал принц. – Господин Утред, могу я позаимствовать у тебя меч?
Я передал ему Вздох Змея, и маленькие ладони обхватили рукоять.
– Клянись мне в верности, – потребовал он от Кенгара.
– Ты объевшийся мухоморов болван, господин принц, – язвительно провозгласил я.
– Клянись! – велел Этельстан Кенгару, и тот положил ладони поверх рук Этельстана и принес присягу. Произнося слова, он глядел на Этельстана, и я видел бегущие по его лицу слезы.
– Мозги у тебя как у головастика, – клеймил я Этельстана.
– Финан! – воскликнул тот, делая вид, что не замечает меня.
– Господин принц?
– Верни Кенгару его одежду и оружие.
Ирландец посмотрел на меня. Я пожал плечами:
– Делай, что велит тебе этот воробьиный умишко.
Остальных четверых мы убили. Произошло все достаточно быстро. Этельстана я заставил смотреть. Меня подмывало поручить ему лично казнить Ханульфа, но я спешил и не хотел тратить время, наблюдая, как мальчик пытается зарубить взрослого мужчину. Поэтому Ханульфа прикончил мой сын, оросив римскую улицу еще одним фонтаном крови. Этельстан, побледнев, наблюдал за казнью, а Кенгар продолжал плакать, видимо, потому, что был вынужден присутствовать при гибели отца. Я отвел юнца в сторону и припугнул:
– Если ты нарушишь данную принцу клятву, я тебя уничтожу. Спущу куниц грызть твои яйца, отрежу твой отросток кусочек за кусочком, ослеплю, вырву язык, сдеру кожу, переломаю лодыжки и запястья. И после этого оставлю жить. Понял меня, сопляк?
Слишком напуганный, чтобы отвечать, тот просто кивнул.
– Тогда перестань хныкать, – велел я. – И за работу, у нас много дел.
Дел у нас было действительно много.
Я не видел, как умер мой отец, хотя находился поблизости. Мне было примерно столько, сколько Этельстану, когда даны вторглись в Нортумбрию и взяли Эофервик, столицу нашей страны. Отец с дружиной присоединился к войску, пытавшемуся отбить город. Задача выглядела простой, потому что даны позволили обвалиться целому отрезку частокола, открыв путь к улицам и переулкам за стеной. До сих пор помню, как мы насмехались над глупостью и беспечностью данов.