– Его люди могут вернуться на корабли, – сказал я ей по-датски. – Но половина оставит здесь мечи. У них один день на подготовку к плаванию.
– Один день, – повторила она.
– На второе утро после этого, – сурово продолжил я, – мы вернем Сигтригра на его корабли. Если суда будут на плаву и готовы к выходу в море, с командами на борту, он сможет уйти к ним. Если нет – умрет. Эрдвульф и его сообщники должны быть выданы нам.
– Я согласен, – произнес Сигтригр. – Могу я сохранить меч?
– Нет.
Ярл отстегнул пояс с мечом и передал Сварту. Затем, по-прежнему улыбаясь, подошел к нам. Вот так оказалось, что тем вечером мы пировали с Сигтригром.
Этельфлэд приехала на следующий день. Она не известила о своем прибытии, но, когда день начал клониться к вечеру, появились первые ее всадники, а часом позже она сама въехала в город через южные ворота во главе более сотни воинов. Все ехали на усталых, белых от пены лошадях. На ней была блестящая кольчуга, седеющие волосы перехватывал серебряный обруч. Ее знаменосец держал штандарт покойного супруга с изображением скачущей белой лошади.
– Что стряслось с гусем? – поинтересовался я.
Она пропустила вопрос мимо ушей, только смотрела на меня с высоты седла.
– Ты выглядишь лучше.
– И чувствую себя лучше.
– Правда? – искренне обрадовалась она.
– Исцелился, – ответил я.
– Слава Господу! – Произнося эти слова, она возвела очи к затянутому облаками небу. – Как это произошло?
– Скоро я все тебе расскажу, – пообещал я. – Но что все-таки стряслось с гусем?
– Я сохранила знамя Этельреда, – резко пояснила она. – Мерсия привыкла к нему. Народ не любит перемен. Для него достаточно женщины в качестве правительницы, и не стоит утомлять его другими новшествами. – Она соскользнула с седла Гаст. Ее кольчуга, сапоги и длинный белый плащ были заляпаны грязью. – Я надеялась застать тебя здесь.
– Ты велела мне ехать сюда.
– Но не велела тратить время, подыскивая корабль, – язвительно заметила Этельфлэд. Подошел слуга и принял у нее поводья. Остальные воины спешивались и разминали затекшие члены. – Ходят слухи, что здесь объявились норманны.
– Слухи всегда ходят, – отмахнулся я.
– Мы получили донесение из Уэльса, – продолжила она, не обратив внимания на мою похвальбу, – что у тамошнего побережья объявился флот. Быть может, сюда он и не придет, но к северу от Мэрса простираются пустынные земли, которые могут привлечь их. – Этельфлэд нахмурилась, втянула воздух, и запах явно не понравился ей. – Я не для того прогоняла отсюда Хэстена, чтобы освободить место для другого языческого вождя. Нам следует заселить эти земли.
– Сигтригр, – сказал я.
– Сигтригр? – нахмурилась она.
– Твои валлийские лазутчики не ошиблись. Вождя, который возглавляет флот норманнов, зовут Сигтригр.
– Ты о нем знаешь?
– Еще бы не знать! Его воины в Брунанбурге.
– О боже! – вырвалось у нее. – Выходит, они все-таки пожаловали? Ну хорошо, это ненадолго! Надо поскорее избавиться от них.
Я покачал головой:
– Мне пришлось оставить их в покое.
– В покое? – Этельфлэд возмущенно уставилась на меня. – Ты спятил? Норманны, держащие в руках Мэрс, – последнее, что нам нужно!
Она стремительно зашагала к большому дому. За ней семенили два попа, нагруженные ворохами пергаментов.
– Найдите сундук, – бросила она им через плечо. – Позаботьтесь, чтобы документы не промокли! Надолго я не задержусь. – Это, видимо, относилось уже ко мне. – В Глевекестре все спокойно, но работы там еще невпроворот. Вот почему я хочу поскорее отделаться от этих норманнов.
– Их больше, – нерешительно заметил я.
Этельфлэд резко развернулась – вся решимость и деятельность – и наставила на меня указательный палец:
– И стоит дать им время, их станет еще больше! Ты ведь знаешь! Нам нужно прогнать их!
– Они превосходят нас числом, – не сдавался я. – И закалены в битвах. Эти парни сражались в Ирландии, а там люди учатся быть злыми. Если нам предстоит атаковать Брунанбург, мне требуется еще три сотни клинков, и это самое малое!
Она нахмурилась, лицо ее приняло встревоженное выражение.
– Что с тобой произошло? Ты боишься этого человека, Сигтригра?
– Это настоящий воитель.
Этельфлэд посмотрела мне в глаза, явно пытаясь понять, не шучу ли я, и, похоже, убедилась в моей искренности.
– Боже милостивый, – промолвила она, все еще хмурясь. – Видимо, это все твоя рана, – добавила Этельфлэд вполголоса и отвернулась.