– Мы можем вытащить ее, – произнес я.
– Одолев всех этих дружинников? – поинтересовался Финан.
– Да их всего два десятка, – ответил я. Двое располагались у ворот, остальные во дворе.
– Двадцать – это которых мы видим. Большинство ублюдков попряталось от дождя. Однако ты настаиваешь?
Я покачал головой. Тут были не только воины Этельреда, но и западные саксы. Допустим, я буду чувствовать себя хорошо, не согнусь пополам от боли, взмахнув Вздохом Змея, и сумею пробиться во дворец. Дворец! Кучка вонючих бревенчатых домишек вокруг руин римского дома. Я представлял удовольствие, которое испытает Этельред, захватив Стиорру. Он приходился мне двоюродным братом, и мы с детства ненавидели друг друга. Мне придется выкупать ее, и сделка обойдется недешево.
– Я болван, – пробормотал я.
– Не стану спорить, – отозвался Финан. – Но твоя дочь умнее. Похожа на свою мать.
Вдали зарокотал гром. Я поднял глаза и увидел только черные тучи, но знал, что Тор выслал орла бури, быть может, самого Хресвельга – гигантскую птицу, приносящую на своих крыльях ветер. И верно: дождь, лившийся до того почти отвесно, стал косым под воздействием порыва, пронесшегося по улицам Глевекестра. Финан перекрестился. Вывески лавок заскрипели, поворачиваясь на столбах. Охраняющие дворцовые ворота стражники забились поглубже внутрь арки, а караульные во дворе спрятались под крытым соломой крыльцом большого дома. Кенвульф и Эдрик терпеливо сидели в седлах и ждали.
Хлюпая по лужам, подошел Ситрик.
– В храме зажигают свечи, господин. – Ему пришлось почти кричать, чтобы перекрыть шум ливня. – А крыша течет.
– Так венчание еще не свершилось?
– Свершилось? Там сказали, что, возможно, предстоит ждать до завтра.
– Они наверняка решили погодить, пока гроза не стихнет, чтобы выдать замуж бедную девочку, – сказал Финан.
Гром едва не оглушил нас – могучий треск в небе, – и на этот раз я увидел сполох, расколовший небо. Я коснулся плаща, под которым прятал висевший на шее молот, и вознес Тору молитву о безопасности дочери. Дождь барабанил по капюшону. То был зловредный дождь, назойливый и пронизывающий.
И тут появилась Стиорра. Она вышла на двор и подняла лицо к облакам, будто наслаждаясь ливнем. Дочь, смеясь, раскинула руки. Почти тут же следом на улицу высыпало еще с полдюжины девушек. Все хохотали, радуясь ливню, шлепали по лужам и затеяли безумный хоровод. Двое дружинников, вышедших за ними, наблюдали из дверей. Потом Стиорра побежала к лошадям, и я заметил, что Эльфинн рядом с ней. Меня удивляло, как они могли подружиться. Дочь была такой серьезной и замкнутой, послушной и задумчивой, тогда как Эльфинн отличалась ветреностью и недалеким умом. На ней, как и на Стиорре, было белое одеяние. Дождь напитал платье, и ткань облепила стройное тело. Стражники наблюдали, как она гладит серую кобылу по носу. Остальные девушки обступили ее. Намокшие светлые волосы Эльфинн свисали прядями. Она повернулась к Стиорре, подпрыгнула от восторга и взвизгнула, когда вода плеснулась из-под босых ног. Затем, почти неожиданно, она, Стиорра и Хелла взобрались в седла. Караульные не проявили очевидного интереса. В конце концов, это свадебный подарок, и если невеста достаточно сумасшедшая, чтобы выбегать на улицу в такой ливень, то с нее станется сделать круг по двору верхом.
Девушки поскакали к большому дому. Кенвульф и Эдрик двинулись за ними. Мои люди садились на коней. Слуга подвел мне жеребца, и я сделал глубокий вдох, зная о неизбежном приступе боли, который пронзит тело, едва стану взбираться в седло. Боль пришла, заставив меня скривиться. Мне удалось сдержать стон, я вставил ногу в стремя и наклонился, чтобы видеть через арку ворот, но боль вернулась, и пришлось выпрямиться. Финан, еще стоявший на земле, мог просматривать двор.
– Готовы? – спросил он у парней на возу с сеном. Потом, садясь на коня, повернулся ко мне. – Приближаются.
Стиорра поначалу увлекла Эльфинн к главному дому, затем свернула к воротам. Прежде чем они показались, я услышал их – резкий стук копыт по камням мостовой перед аркой. Затем три девушки и двое мужчин вынырнули из ворот.
– Давай! – взревел Финан, и возчики защелкали бичами, перегораживая телегой выход из дворца.
Один из них вооружился топором и разрубил колесо, и как только воз накренился, все попрыгали на здоровенных битюгов, чтобы скакать за нами. Я также заготовил скаковых лошадей для них и для тех парней, которым предстояло перекрыть дорогу на полпути к крепостным воротам.
Дождь очистил улицы от народа. Мы на рысях подошли к перекрестку, и я дал команду разворачивать воз. Ничто не помешает людям Этельреда воспользоваться любыми из двух других ворот – повозки призваны были лишь задержать неизбежную погоню. Даже пара минут выигрыша могла оказаться драгоценной для нас.