– Что теперь? – спросила дочь.
– Пока вода не спадет, они до нас не доберутся. – Наводнение означало, что остался только один узкий путь к старому форту, а у меня вполне хватало людей, чтобы перерезать эту тропу.
– А когда разлив кончится?
Я поморщился:
– Тогда будет сложнее.
Стиорра держала сумочку из кожи ягненка, которую протянула мне. Я посмотрел на сумку, но не взял.
– Где ты ее нашла? – спросил я.
– В Фагранфорде.
– Думал, что она сгорела вместе со всем остальным. – Я многое потерял, когда христиане спалили мою усадьбу.
– Я нашла ее много лет назад, прежде чем Вульфхерд сжег дом, – ответила дочь. – И теперь хочу научиться пользоваться ими.
– Мне и самому неизвестно.
Я взял сумку, развязал тесемку. Внутри находились две дюжины ольховых палочек, тонких и отполированных, не длиннее локтя каждая. То были рунные палочки, принадлежавшие матери Стиорры. Они могли предсказывать будущее, и Гизела умела читать по ним, но я не перенял секрет.
– Хелла знает?
– Ее никогда не учили, – отозвалась Стиорра.
Я повертел скользкие деревяшки, вспоминая, как Гизела бросала их.
– Сигунн тебя научит, – сказал я.
Сигунн – моя женщина и, как и служанка Стиорры, попала в плен в Бемфлеоте. Она находилась в числе тех, кого привез сюда Осферт.
– Она умеет читать по рунам? – В голосе дочери угадывалось сомнение.
– Немного. Утверждает, что тут нужен навык. Навык и умение мечтать. – Я опустил палочки в мешок и грустно улыбнулся. – Они предсказали однажды, что ты станешь матерью королей.
– То было предсказание моей мамы?
– Да.
– И палочки не лгут?
– Твоей матери они всегда говорили правду.
– Тогда те люди не смогут повредить нам, – заявила Стиорра, кивнув в сторону всадников на другом конце долины.
Но они могли и намеревались сделать это, как только отступит вода, и я едва ли в силах помешать. Я отправил воинов раздобыть в затопленной деревне эля, другому отряду поручил разобрать еще один загон для скота, чтобы получить топливо для наших очагов, но чувствовал, как враги сжимают кольцо вокруг нас. К вечеру дождь перешел в морось, налетающую с порывами холодного ветра. Глядя с вала, я видел всадников со всех сторон, а когда на разлившиеся воды стали опускаться сумерки, заметил линию коней и людей на возвышенности к северу от нас. Один нес знамя, но ткань так намокла, что свисала тряпкой и распознать флаг не представлялось возможным.
Той ночью небосклон на севере озарился кострами. Дождь почти стих, хотя иногда в темноте на землю обрушивался кратковременный заряд ливня. Я отправил дозорных наблюдать за узкой тропой на север, но никто не пытался приблизиться к нам под покровом тьмы. Гости предпочитали выждать, зная, что вода сойдет и мы станем уязвимыми. Собравшиеся у очага люди смотрели на меня. Они ждали чуда.
Сигунн, моя женщина, показывала Стиорре, как обходиться с рунными палочками, но сама, как я знал, не вполне понимала их. Сигунн бросала, и они со Стиоррой вглядывались в рисунок, но что тот означает, увы, ни одна ни другая не могли сказать. Ничего хорошего, как я подозревал, но мне не требовались руны, чтобы прозреть будущее. Завтра утром враг потребует двоих: Этельстана и Эльфинн. Выдайте их, мол, и мы уйдем с миром. Но если я откажу?
Финан это тоже понимал.
– Ну? – Он присел рядом со мной на корточки.
– Сказал бы, если бы знал.
– Они не хотят драться с нами.
– Но станут, если понадобится.
Ирландец кивнул:
– К тому же их много.
– Вот что я сделаю: поженю Утреда и Эльфинн, – заявил я. – Отец Кутберт может обвенчать их.
– Это можно, – отозвался Финан. – И тем самым ты подтолкнешь Эрдвульфа убить его и сделать ее вдовой. Эрдвульф не прочь будет взять в жены вдову, если та принесет ему Мерсию.
Он был прав.
– Поэтому возьми шестерых парней и увези Этельстана, – сказал я.
– Мы окружены, – напомнил ирландец.
– Завтра ночью, в темноте.
Финан снова кивнул, но не хуже меня знал, что эта затея сродни попытке мочиться против бури. Я попробовал и проиграл. Завел своих дружинников, их женщин и детей, все, что у нас было, в этот отсыревший форт в сердце Мерсии, позволив врагам окружить нас. Будь я в порядке, будь я тем Утредом, который вел воинов в бой с дружинами Кнута, враги бы нервничали, но они знали, что я ослаб. Некогда я вселял в противников страх, теперь настала моя очередь бояться.
– Если мы переживем эту переделку, – сообщил я Финану, – я хочу разыскать Ледяную Злость.