Я сделал вид, что обдумываю условия. Размышлял я долго. Отец Сеолнот потерял терпение и дважды порывался заговорить, но оба раза Эрдвульф осекал его. Он ждал, уверенный в моем ответе и в равной степени уверенный в моем нежелании произнести его. Наконец я кивнул и произнес:
– Ты можешь получить то, что хочешь.
– Мудрое решение, господин Утред, – проговорил Эрдвульф.
Его сестра поглядела на меня и наморщила лоб, будто мой ответ стал для нее неожиданностью.
– Но чтобы получить желаемое, – добавил я, – тебе придется его взять.
С этими словами я развернул жеребца и погнал к «стене щитов». Эрдвульф кричал что-то вдогонку, но я не слышал. Щиты разомкнулись, и Финан, сын и я прошли сквозь строй. Слезая с коня, я корчился от боли и чувствовал, как из раны сочится гной. Она не давала покоя. Я приклонил увенчанную шлемом голову к седлу, ожидая, пока приступ пройдет. Выглядело так, будто молюсь, да так и было. Один, Тор, помогите нам! Я даже коснулся серебряного креста в эфесе Вздоха Змея, подарка на память от старой возлюбленной, и вознес мольбу к христианскому Богу. Они, боги, все обладают могуществом, и мне требовалась их помощь. Распрямившись, я увидел, что Финан и Утред заняли место в центре первого ряда. Если им удастся убить Эрдвульфа, у нас появится шанс превратить поражение в победу.
Эрдвульф наблюдал некоторое время за нами, потом бросил что-то сестре, развернул коня и поскакал к своим. Они спешились и взяли щиты. Я смотрел, как мальчики принимают поводья лошадей, а воины образуют «стену щитов», смыкая их, заводя друг на друга, и подгоняют так, чтобы стена стала крепкой.
Вставая во второй ряд, я понимал, что должен был сдаться. Мы в любом случае обречены, так зачем плодить вдов и сирот? Мной двигал расчет, что Эрдвульф предпочтет не сражаться или его люди не захотят нападать на меня. Но я ошибся, и, что еще хуже, Эрдвульф точно знал, что делать. Он не стал вести свою «стену щитов» против моей, но не спеша изменил срой, превратив стену в «свиное рыло» – клин, нацеленный на мой правый фланг. Он ударит здесь, сосредоточив все силы на одном краю нашей «стены», а прорвав ее, окружит уцелевших и устроит в излучине реки кровавую баню.
– Мы повернемся к нему, когда подойдет, – распорядился Финан, молчаливо принявший на себя командование моими людьми. – Как только приблизится, ударим клину в бок.
– И пойдем за Эрдвульфом, – добавил сын.
Эрдвульф, сидя на коне, располагался за клином, чтобы, если каким-то чудом мы опрокинем его воинов, ему удалось сбежать от опасности.
– Мне доводилось ломать «свиные рыла» прежде, – заявил Финан, пытаясь укрепить в людях уверенность. – Бейте во фланг, и он рассыплется!
– Нет, – проронил я негромко.
– Господин? – спросил ирландец.
– Я не стану убивать своих, – бросил я Финану. – Дерись или нет, он все равно своего добьется.
– Значит, сдаешься?
– А какой у меня есть выбор? – горько осведомился я.
Меня подмывало дать Финану обрушить нашу «стену» на правый край клина Эрдвульфа. Славная будет битва, и мы положим кучу мерсийцев, но в итоге численный перевес сыграет свою роль. Выбора нет. Горько и позорно, но я лишь даром потрачу жизни своих дружинников, хороших и преданных парней.
– Выбор у тебя, похоже, есть, – с внезапным воодушевлением отозвался ирландец. Я заметил, что он смотрит поверх Эрдвульфа, на северный холм. – Видишь?
На гребне появились новые всадники.
Запел рог. Это был унылый звук, угасший прежде, чем рог затрубил снова. Эрдвульф обернулся.
На дальнем холме виднелось два десятка конных. Это один из них дул в рог. Всадники обступали знамя, но из-за отсутствия ветра флаг обвис. Прямо у нас на глазах появились другие три штандарта. Каждого из знаменосцев окружала группа верховых воинов, но остальные всадники держались на обратном склоне, поэтому мы не могли сосчитать их. Все, что мы видели, – это тусклый блеск кольчуг и солнечные зайчики, отражающиеся от шлемов и наконечников копий.
Эрдвульф посмотрел на меня, потом обернулся на холм. Считать он умел. Четких правил не было, но один штандарт подразумевал сотню воинов, а у него в тылу собралось четыре флага. Появившиеся первыми всадники подались назад и укрылись, подобно прочим, на другой стороне склона, но знамена остались. Затем рог пропел в третий раз, от центра гребня отделились четверо конных и, сопровождаемые всего одним знаменосцем, поскакали по направлению к нам.
– Кто это такие? – спросил Финан.
– Откуда мне знать? – огрызнулся я.