– А мы ненавидим валлийцев, шотландцев и данов?
– Это наши враги, а Церковь учит, что мы обязаны любить врагов.
Этельфлэд рассмеялась, я нахмурился.
– И ты любишь их? – уточнил я.
– Ненавижу, господин.
– Всех одинаково?
– Быть может, валлийцев чуть меньше, потому что они христиане и, пока остаются в своих горах, на них можно не обращать внимания. Скоттов я не знаю, господин, но ненавижу, так как ты рассказывал, что это голозадые ворюги и лжецы, а я верю каждому твоему слову. Ну и конечно, я ненавижу данов.
– Почему?
– Потому что они хотят отобрать у нас нашу землю.
– Разве мы не отбираем землю у валлийцев?
– Да, господин, но они позволяют нам делать это. Им стоит усерднее молиться и лучше сражаться.
– Поэтому, если даны завоюют нашу землю, это будет наша вина?
– Да, господин.
– Так как же остановить их? Молитвой?
– Молитвой и силой оружия.
– Как мы сражаемся с ними? – задал я следующий вопрос.
Один из разведчиков вернулся и направил коня ко мне.
– Поразмысли над ответом, а я пока поговорю с Бедвульфом, – бросил я Этельстану.
Бедвульф – невысокий, жилистый парень, один из лучших моих разведчиков. Он был из саксов, но разметил лицо чернильными линиями, как это любят даны. Многие мои люди усвоили этот обычай. Они использовали гребень с заостренными зубьями, с помощью которого наносили сок чернильного орешка под кожу щек и лба. Им казалось, что так они выглядят более устрашающе, хотя мне думается, что они были достаточно жуткие и без чернил.
– Ну, подыскали место? – уточнил я у Бедвульфа.
Тот кивнул:
– Есть местечко, которое тебя устроит, господин.
– Рассказывай.
– Усадьба. Маленький дом и большой амбар. Обитателей около дюжины, но частокола нет.
– А вокруг дома?
– По большей части пастбище, господин. Немного пашни.
– Люди Эрдвульфа наблюдают за нами?
Бедвульф ухмыльнулся:
– Трое, господин. Неуклюжие, как бычки. Мой пятилетний сынишка и то управился бы лучше.
– Как далеко отстоит усадьба от леса?
– На хороший выстрел из лука, – предположил разведчик. – Может, на два.
Останавливаться было рановато, но данное Бедвульфом описание идеально подходило под мою задумку.
– Сколько езды отсюда?
– Примерно час, господин.
– Веди нас туда, – велел я.
– Да, господин. – Бедвульф погнал коня вперед, где ехал во главе отряда Финан.
Я снова повернулся к Этельстану:
– Итак, парень, как мы сражаемся с данами?
– Строим бурги, господин.
– Бурги обороняют окрестные земли и народ, – ответил я. – Но кто эти земли завоевывает?
– Воины, господин.
– А кто возглавляет воинов?
– Лорды, – уверенно заявил малец.
– А какие лорды ведут своих воинов против данов, парень?
– Мой отец, господин? – Это прозвучало как вопрос, потому как Этельстан знал, что это неправильный, хотя и дипломатичный ответ.
Я кивнул.
– Где он сражается с данами?
– В Восточной Англии.
Это было верно, до определенной степени. Силы западных саксов концентрировались в Лундене, на границе с Восточной Англией, принадлежавшей данам, и к северу и востоку от города происходили постоянные стычки.
– Хорошо, – продолжил я. – Твой отец бьется с данами на востоке. Но кто сражается с ними на севере?
– Ты, господин, – последовал уверенный ответ.
– Я старик и калека, пустоголовый ты кусок лягушачьего дерьма! Кто сражается с данами на севере Мерсии?
– Госпожа Этельфлэд, – выпалил малец без колебаний.
– Отлично! – воскликнул я. – Будь ты королем Уэссекса, а заодно, допустим, и Мерсии, предложил бы ты госпоже Этельфлэд уйти в монастырь, потому что она овдовела? – (Парень наморщил лоб, озадаченный подобным вопросом.) – Отвечай! – рявкнул я. – Ты король, тебе придется принимать такие решения!
– Нет, господин!
– Почему?
– Потому что она сражается. Она и ты – единственные, кто воюет с данами.
– Будем считать, что ты доложил свой катехизис, – заключил я. – Теперь проваливай.
– Да, господин. – Этельстан ухмыльнулся и погнал лошадь вперед.
Я улыбнулся Этельфлэд:
– Ты не уходишь в монастырь. Будущий король Уэссекса только что вынес решение.
– Если доживет, – рассмеялась она.
– Если все доживем.
Дорога шла в гору. Лес был густой, с просеками ферм, но к исходу дня мы добрались до усадьбы, о которой говорил Бедвульф. Она располагалась всего в сотне шагов от римского тракта и вполне подходила. Даже очень и очень подходила.