– Хвала Господу! – К двери подошел брат Эдвин. – Король здесь.
– Король?
– Король Хивел! – с упреком промолвил монах, как будто мне полагалось знать имя какого-то дикаря, правящего этим уголком Уэльса. – Он будет рад познакомиться с тобой, господин.
– Это честь для меня, – отозвался я, припоминая всех тех, кто отправился в Уэльс и не вернулся. Ходили легенды об огромных пещерах, в которые валлийские колдуны заманивали души саксов. «То, что мы называем родиной, – это кладбище саксов! – в порыве в высшей степени нехристианской похвальбы поведал мне однажды валлиец отец Пирлиг. – Добро пожаловать к нам! Нашим юнцам нужны упражнения во владении мечом!»
Предводитель валлийских воинов, угрюмый скотт с красным шарфом вокруг шлема, бородой до пояса и со щитом, на котором был изображен изрыгающий пламя дракон, вытащил длинный меч.
Wyrd bið ful āræd.
Детина с красным шарфом отступил в сторону, и вперед вышел мужчина ростом пониже. Он тоже был в кольчуге и шлеме, но без щита. Светло-зеленый плащ из очень дорогой ткани был обшит по кромке золотыми крестами. Я бы принял его за священника, если бы не роскошный шлем и богатая отделка ножен, подвешенных к поясу с декором из мелких золотых пластин. На золотой цепи висело золотое распятие, которого незнакомец коснулся, когда остановился и воззрился на нас. Что-то в нем напомнило мне Альфреда. В его лице не читалось признаков постоянной болезни и нескончаемых забот, донимавших Альфреда, зато в нем угадывался острый ум. Это явно не дурак. Он еще на шаг приблизился к нам, и я обратил внимание на холодную уверенность, сквозившую в его манере держаться. Валлиец изрек что-то на своем наречии. Брат Эдвин сделал два шага вперед и поклонился.
– Король! – прошипел он нам.
– Кланяйтесь! – велел я своим спутникам и сам согнул спину.
Значит, это и есть король Хивел. По моей прикидке, он был лет тридцати, ростом ниже меня на голову, но крепкого сложения. Я слышал о нем, но придавал мало значения имени, потому как короли в Уэльсе появляются и исчезают, как мыши в соломе. Но что-то в этом человеке подсказывало – с ним стоит считаться более, чем с остальными его собратьями. Он с видимым интересом задавал брату Эдвину вопросы и выслушивал ответы, которые монах переводил. Мы пришли как паломники, сказал я. От короля Эдуарда? Я замялся, не желая называться официальным посольством, потому как при нас не было ни грамот, ни даров. Но потом я пояснил, что король знал о нашем путешествии и велел передать от нас христианский поклон. Хивел на это улыбнулся. Ложь ему не составило труда распознать. Валлиец осмотрел моих людей, сразу разгадав, кем они являются. Его любопытный взгляд на миг задержался на Эдит, потом снова впился в меня. Хивел сказал что-то Эдвину, и тот обратился ко мне:
– Король желает знать твое имя, господин.
– Осберт, – ответил я.
– Осберт, – передал монах королю.
– Осберт, – задумчиво повторил Хивел, потом повернулся и стал слушать, что нашептывает ему на ухо детина в красном шарфе поверх шлема. Сообщение вызвало на губах Хивела улыбку. Он бросил что-то Эдвину, и брат смущенно посмотрел на меня.
– Кредо, – перевел монах. – Государь желает, чтобы ты прочитал кредо.
– Символ веры? – промолвил я, понимая, что слова, которые вдалбливал в меня в детстве отец Беокка, напрочь выскочили из головы.
– Веруем в Бога, – начал сын, – Отца Всемогущего, Творца неба и земли, видимого всего и невидимого. И во единого Господа Иисуса Христа…
Тут присоединились Финан и остальные:
– …Сына Божия Единородного… – Все дружно перекрестились, прочитав нараспев последние три слова, и я торопливо повторил жест. – От Отца рожденного прежде всех веков, Бога от Бога, Свет от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного…
Хивел вскинул руку, прервав чтение. Он снова обратился к Эдвину, хотя не отрывал проницательного взгляд от меня.
– Король желает знать, – перевел монах, – почему ты не произносишь слова?
– Единосущного Отцу, – забубнил я, когда воспоминания пробились вдруг через пелену детства, – через Которого все сотворено. Ради нас, людей, и ради нашего спасения сошедшего с небес и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и ставшего человеком.
Снова король вскинул руку, и я покорно смолк. Хивел глянул на брата Эдвина. Тот кивнул, вероятно подтверждая, что я процитировал слова кредо правильно. Король продолжал улыбаться, бросив несколько слов Эдвину, но монах вдруг побледнел.