– Подбери себе шлем и меч, – бросил я Бергу.
Тот недоуменно посмотрел на меня:
– Мне можно носить меч?
– Ясное дело, – отозвался я. – Ты ведь теперь мужчина. Ты принес мне клятву верности, а если я умру, принесешь ее моему сыну.
– Да, господин.
Пока Берг разыскивал для себя меч, я порылся в куче оружия и нашел то, что искал. Вот так просто. Рукоять Ледяной Злости, сделанную из слоновой кости, нельзя было не узнать. Я наклонился, поморщившись от накатившей боли, и выдернул меч. И поежился, хотя день был теплый.
Вытянул клинок из ножен. Я привык к весу Вздоха Змея, но этот меч был гораздо легче. Кнут хвастался, что он выкован на волшебном огне, который холоднее льда, в морозном царстве Хель. По его словам, то было оружие богов, но меня волновало лишь то, что это тот самый меч, который пронзил меня, и именно на него епископ Ассер наложил христианское заклятие с целью мучить меня. Солнечный свет серебряными бликами отражался от лезвия, на котором не было ни разводов, ни инкрустаций, если не считать одного слова у основания рукояти:
†VLFBERH†T
Я показал находку Финану, и тот перекрестился.
– Это один из его мечей, – вполголоса промолвил ирландец.
Мой сын подошел посмотреть, потом извлек Клюв Ворона, на клинке которого было выгравировано то же самое слово.
– Это волшебное оружие, как пить дать, – проворчал Финан. – Господи, ты просто счастливец, что уцелел после встречи с ним!
Я повертел клинок Ульфберта, любуясь, как свет отражается от полированной стали. Это было прекрасное, совершенное орудие убийства, и единственным излишеством были накладки из слоновой кости на рукояти. На минуту я задумался, не поменять ли Вздох Змея на этого гибкого убийцу, но отбросил идею. Вздох Змея славно служил мне, и отречься от него означает искушать богов. И все же соблазн был. Я провел пальцем по кромке, ощутил зарубки, оставленные в битве, потом коснулся острия, тонкого, как кончик иглы.
– Это тот самый меч? – спросила меня Эдит.
– Да.
– Дай мне, – потребовала она.
– Зачем?
Женщина взглянула холодно, словно вдруг возненавидела меня:
– Этот меч должен исцелить тебя, господин.
– Тебе это известно?
– А зачем еще мы пришли сюда? – отрезала Эдит. Я промолчал, и она протянула руку. – Дай мне меч, – повторила она, но я еще колебался. – Я знаю, что делать.
– Что? – удивился я. – Что знаешь?
– Как исцелить тебя.
Я посмотрел на Ледяную Злость. Я так нуждался в ней, пересек половину Британии, чтобы найти ее, но даже понятия не имел, как обладание мечом способно помочь мне. Мне казалось, клинок следует приложить к ране, но то были лишь фантазии. Я не знал, что делать, а боль никуда не исчезала, и я устал от нее, устал чувствовать слабость, устал от близкого соседства смерти. И поэтому перевернул клинок и протянул его рукоятью вперед Эдит.
Та слабо улыбнулась. Мои люди наблюдали за нами. Берг перестал рыться в оружии и глазел на нас, удивляясь странным вещам, которые творятся на этом залитом кровью морском берегу.
– Прислонись к кораблю, – приказала Эдит, и я ей подчинился.
Я повернулся спиной к носу корабля Рогнвальда и прислонился к доскам обшивки.
– А теперь, господин, открой рану, – велела женщина.
Я расстегнул пояс и задрал рубаху. Сын поморщился, увидев рану, – та снова сочилась кровавым гноем. Вопреки дыму, морю, запаху смерти и крепнущему ветру я чувствовал этот смрад.
Эдит закрыла глаза.
– Этот меч почти убил тебя, – произнесла она тихим, гортанным голосом. – Теперь его лезвие излечит тебя.
Она распахнула глаза, лицо ее исказила вдруг гримаса ненависти, и, прежде чем Финан или кто-то из моих воинов успел ее остановить, нанесла укол.
Глава десятая
Боль походила на молнию: внезапная, яркая, ошеломляющая. Она била вспышками. Я охнул, прижался к носу драккара и увидел, как Финан пытается схватить Эдит за руку, но та уже выдернула меч. И теперь с ужасом смотрела на рану.