– Посмотри, нет ли его среди убитых, – приказал я сыну, и тот покорно засновал между тел.
Он перевернул ногой одного или двоих, но беглеца не нашел. Не было Эрдвульфа и среди погибших в поселке. А это значит, что он добрался сюда, а затем отплыл на одном из кораблей Сигтригра.
– Но лодку они бросили, – промолвил я.
– Она слишком тихоходная, господин, – напомнил Берг и был прав.
Я мрачно уставился на шаланду.
– Сигтригр, – я старался тщательно выговаривать незнакомое имя, – впервые появился здесь неделю назад?
– Да, господин.
– А потом опять ушел. Почему?
– Сначала прошел слух, господин, что Сигтригр останется здесь. Поможет нам взять еще земли.
– А затем он передумал?
– Да, господин.
– И куда же ходил его флот?
– Говорят, на север, господин, – ответил Берг неуверенно, хотя и старался помочь. – Ходили слухи, что мы все должны были отправиться на север.
Сигтригра послали подыскать место, куда войско его отца сможет безопасно удалиться, если ирландские враги слишком усилятся. Он приплыл в жалкий поселок Рогнвальда и вознамерился использовать свои войска, чтобы выкроить в здешних краях королевство побольше, но заодно решил провести разведку в северном направлении. А затем неожиданно вернулся и убедил Рогнвальда забросить Абергвайн и обещал помочь ему подыскать место получше. Некую другую землю на севере. Место получше, добыча побольше…
Сестер.
Позже мы выяснили, что валлийское слово, обозначающее проповедника, совсем не похоже на «годспеллер».
– Мы можем использовать «эвенгилит», – пояснил мне отец Анвин. – Но никак не «годспеллер». Это ваш варварский язык.
Я смотрел на лодку и думал об Эрдвульфе. А тем временем его сестра готовила примочку из меда и паутины и накладывала ее на рану, которую вскрыла.
И боли не было.
На следующий день я мог наклоняться, вертеть мечом, изгибать туловище, даже налегать на рулевое весло, и не чувствовать боли. Двигался я медленно, постоянно ожидая приступа, но все прошло.
– Это зло гнездилось в твоем теле, – повторила свое объяснение Эдит.
– Злой дух, – предположил Финан.
– А меч был заколдован, – продолжила Эдит.
– Она хорошо справилась, господин, – честно признал Финан, и девушка улыбнулась похвале.
– Но если на клинок были наложены чары, то почему он не усугубил зло, когда ты кольнула меня? – спросил я, нахмурившись.
– Я колола не тебя, господин, – пояснила она. – А злого духа.
Мы снова находились на борту «Дринес». Ситрик привел судно назад к Пасти Дракона, а Хивел выслал людей навстречу кораблю. Гербрухт поехал с ними и передал Ситрику мой приказ ждать нас еще ночь, пока мы будем на пиру у Хивела – король закатил его из припасов, захваченных на драккарах Рогнвальда. Впрочем, пир получился не слишком веселый. Воспоминание о замученных нависало над поселком так же томительно, как гарь от пожара.
Хивел был разговорчив и много расспрашивал про Этельфлэд. Верна ли ее репутация истинной христианки?
– Это зависит от того, кто в твоем понимании истинный христианин. Многие называют ее грешницей.
– Мы все грешники, – согласился король.
– Но правительница она хорошая.
Ему хотелось узнать ее намерения в отношении валлийцев.
– Если вы оставите ее в покое, то и она оставит вас, – честно ответил я.
– Потому что ненавидит данов сильнее?
– Она ненавидит язычников.
– Кроме одного, надо полагать, – сухо заметил король.
Я сделал вид, что не слышал. Хивел улыбнулся, послушал некоторое время арфиста, потом спросил вдруг:
– А Этельстан?
– Что – Этельстан, господин?
– Ты хочешь видеть его королем, а не Этельхельма.
– Это всего лишь мальчишка, – отмахнулся я.
– Но тот, которого ты счел достойным трона. Почему?
– Это добрый, крепкий парень, – объяснил я. – Он мне нравится. И еще он законнорожденный.
– Неужели?
– Священник, венчавший его родителей, находится у меня на службе.
– Какая незадача для господина Этельхельма, – с усмешкой заметил Хивел. – А как насчет отца парня – он тебе тоже нравится?
– Вполне.
– Но Уэссексом правит Этельхельм, поэтому его воля возьмет верх.