Мрак сел обратно за руль и чуть отогнал броневик в сторону, поближе к стене. Как только он остановил машину, Вектор тут же спрыгнул на землю и начал лихорадочно освобождать машину от груза, выбрасывая наружу ящики, запасные детали, канистры с водой, ненужные инструменты. Летело всё, что имело хоть каплю веса.
Они с Вектором работали молча, быстро и слаженно, понимая друг друга без слов. Мрак прекрасно осознавал, насколько малы их шансы: Кляп явно выставит против него багги, лёгкую и манёвренную машину, способную в пустоши делать то, о чём тяжёлый броневик даже мечтать не мог. Но отказаться было невозможно, слишком противна была сама мысль отдать девушку просто так, без борьбы.
Караванщик неожиданно поймал себя на мысли, что ему нравится эта девушка. Нравится её упрямая отчаянность, решительность, а главное — та невероятная, обжигающая искренность, с которой она выплеснула всю свою боль перед ними. Такой правды он давно не видел и не чувствовал, и она зацепила его куда сильнее, чем он ожидал.
Раз так, выбора у него не оставалось, надо было пытаться, хотя бы для себя, чтобы не потерять уважение к человеку, которым он являлся.
Полчаса пролетели незаметно, последние ящики и запчасти оказались на земле. Мрак, тяжело выдохнув, коротко хлопнул Вектора по плечу. Лисса стояла чуть в стороне, лицо смертельно-бледное, и она не могла отвести глаз от броневика, чувствуя себя бесконечно виноватой и одновременно благодарной.
Мрак коротко улыбнулся ей одними глазами и сел за руль. Вектор и Лисса остались в форте. Парень зажал винтовку в руках, напряжённо оглядываясь, словно ожидая нападения в любой момент. Он почти не отходил от девушки, закрывая её своей фигурой.
Но тут к ним подошёл глава форта, и спокойно произнёс:
— Расслабьтесь. Раз уж эти двое заключили пари, никто вас не тронет. Это уже дело принципа. Хотите смотреть — лезьте на стену.
Вектор и Лисса переглянулись и поспешно направились к лестнице, ведущей наверх. Забравшись, они замерли, глядя вниз, где уже выстроились две машины.
Багги Кляпа оказалась не такой лёгкой, как опасался Мрак. Машина выглядела мощной, быстрой, с высокой посадкой и огромными, усиленными колёсами, готовыми рвать песок и камни пустоши. Кляп, лениво улыбаясь, уже сидел за рулём, с ленцой поглядывая на своего противника, для него результат гонки давно был известен.
Рядом низко гудел броневик Мрака. Тяжёлый, массивный, лишённый всего лишнего и готовый, несмотря ни на что, рвануть в последний шанс, который им выпал. Машины стояли рядом, застывшие перед смертельной схваткой, ожидая только сигнала, чтобы броситься в беспощадную Пустошь.
Выстрел хлестнул по воздуху, заставив Лиссу и Вектора инстинктивно пригнуться и вжать головы в плечи. Это был всего лишь сигнал к старту, но в ушах ещё долго стоял пронзительный звон.
Внизу тут же взревели двигатели, машины сорвались вперёд почти одновременно. Первые секунды тяжёлый броневик Мрака уверенно держался рядом с багги, не уступая ни сантиметра. Лисса почувствовала всплеск надежды, судорожно ухватившись за выступ стены. Но перед самым первым поворотом лёгкая и ловкая багги вдруг рванула вперёд, с издёвкой обгоняя громоздкий броневик и первой вклиниваясь на узкую, едва угадываемую трассу, опоясывающую форпост.
Гонка началась, и Лисса с отчаянием увидела, как броневик стал отставать, метр за метром, словно вязнул в песке. Она стояла на стене, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, словно пытаясь вырваться наружу. Мысли путались, мешались, ещё затуманенные остатками паники и шока от пережитого.
Но даже сейчас, в этом жутком, удушливом состоянии, в ней зарождалось нечто новое, почти невозможное. Совершенно чужой человек, который не знал её час назад, сейчас бился за неё, рискуя своей жизнью и своим будущим. Без расчёта, выгоды, просто потому, что иначе было нельзя.
Эта простая и невероятная мысль глубоко проникала в сердце Лиссы, наполняя его новым смыслом. Впервые за долгие годы кто-то сумел прорваться сквозь тёмную завесу её жизни, показав ей, что люди ещё способны на поступки, ради которых стоит жить. И может быть, даже стоит бороться.
Но всё это было пустым — гонка явно не складывалась. Уже после первых поворотов стало очевидно, что тяжёлый броневик никогда не обойдёт багги. Лёгкая машина Кляпа неслась впереди, скользя по песку, быстро входя в повороты и оставляя за собой лишь клубы пыли и рев двигателя.
Вектор замер, словно загипнотизированный, не сводя взгляда с массивного броневика. Пелена песчаной взвеси, вздымаемая лёгкой машиной, превращала трассу в расплывчатое пятно, сквозь которое едва угадывался контур тяжёлой техники. Казалось, водитель мог полагаться лишь на какое-то мистическое чутьё: несмотря на полную слепоту, броневик точно и плавно следовал по безупречной траектории, избегая малейших промахов.