Но вдруг что-то изменилось. Вместо того чтобы повторять траекторию багги и безнадёжно терять дистанцию на каждом повороте, броневик Мрака внезапно перестал идти следом. Он резко свернул в сторону, срезая траекторию через острые каменные уступы и глубокие ямы, принимая на себя жестокие удары разбитой дороги.
С высоты крепостной стены Лисса и Вектор ясно видели, как машина пробивается сквозь завалы камней, выпрыгивая из оврагов, сотрясаясь на ходу и буквально ныряя передними колёсами в рыхлый песок. Кузов подпрыгивал, скрипел от чудовищных нагрузок. Мрак вёл его прямо, жестко и уверенно, явно рассчитывая уже не на скорость, а на силу и собственное знание.
Именно опыт караванщика, накопленный за годы тяжелейших переходов, держал броневик на ходу. Только его абсолютное чутьё, совершенное понимание поведения тяжёлой техники на нестабильных грунтах Альтерры, позволяли машине сохранять равновесие. Любой другой водитель давно бы уже лежал перевёрнутым среди камней, погребённый под тяжестью брони и металла, но Мрак удерживал броневик на грани.
И эта новая тактика начала приносить свои плоды. Кляп, уверенный в лёгкой победе, вдруг обнаружил, что броневик не только не отстал, но и стремительно начал сокращать дистанцию. Он нервно бросал взгляды в зеркало, пытаясь понять, каким образом эта громоздкая, тяжёлая машина вдруг снова появилась у него на хвосте.
Однако Вектор, наблюдая с высоты стены за безумной гонкой, прекрасно знал то, о чём не могли догадаться остальные. Подвеска — слабейшее место их броневика, и эти дикие прыжки, удары и приземления на каменные гребни уже выводили её за пределы прочности. Каждый удар, резкий поворот, каждая волна рыхлого песка были чудовищной пыткой для техники, созданной совсем для других задач.
Он стиснул зубы, мысленно повторяя себе, что подвеска может не выдержать и следующего удара, понимая, что Мрак идёт на риск. Но в то же время, глядя на то, как броневик упорно и неумолимо сокращает расстояние до багги, Вектор вдруг понял, что в этой решимости и заключён весь смысл происходящего.
Мрак прекрасно осознавал, насколько сильно рискует. Попытка догнать багги заставляла подвеску принимать удары такой силы, для которой она никогда не предназначалась. Металл скрипел и стонал, и вскоре переднее колесо начало откровенно болтаться, теряя устойчивость после каждого приземления на неумолимый грунт. Руль бешено вырывался из рук, передавая ему всю боль истерзанной машины.
Кляп впереди явно чувствовал растущее напряжение, и это заставило его ошибиться. В попытке резко увеличить отрыв, багги чересчур агрессивно вошёл в поворот. Задние колёса потеряли сцепление с дорогой, машину резко занесло, закрутило на месте в облаке пыли, полностью лишив управления. Кляп потерял драгоценные секунды, пытаясь выбраться из этого заноса и вернуть багги на трассу.
Мрак немедленно воспользовался этим моментом. Преодолевая боль машины и свой страх, он резко прибавил скорость, выжав из броневика всё, что тот ещё мог дать. Заняв лидирующую позицию, тяжёлая машина скрылась за противоположной стороной форпоста, и Лиссу охватило острое чувство надежды. На секунду ей показалось, что эта гонка может завершиться их победой.
Но когда машины снова появились из-за стены, надежда мгновенно оборвалась. Кляп сумел стабилизировать багги и вновь вырвался вперёд, стремительно набирая темп. За ним, шатаясь и раскачиваясь из стороны в сторону, двигался броневик. Переднее колесо шло восьмеркой, словно вот-вот оторвётся, и машина была близка к тому, чтобы окончательно потерять управление. Лисса зажмурилась, охваченная ледяным ужасом, ведь сейчас каждое мгновение могло стать последним.
Мрак сквозь зубы тихо рычал, чувствуя, как последние шансы на победу медленно и неумолимо растворяются в песке под его колёсами. Перед глазами мелькали клубы пыли, рука уже едва удерживала руль, а больно отдающаяся в каждом ударе подвеска была на грани окончательной поломки.
— Ну же, ну хоть раз, мать твою… — прошептал он в отчаянии, обращаясь к Пустоши, к суровой, безжалостной земле, которой отдал столько лет жизни, чьим сыном давно себя считал. — Дай шанс старому караванщику. Хоть один проклятый шанс…
И Пустошь ответила.
Незаметно для всех, привлечённые шумом двигателей и облаком взметнувшейся в воздух пыли, к форпосту бесшумно подобралась стая Гончих — диких, свирепых тварей, привыкших нападать на тех, кто покидал укреплённые стены. Обычно дозоры вовремя замечали такие угрозы, но сейчас, увлечённые зрелищем сумасшедшей гонки, люди на стене упустили момент. Никто не обратил внимания на стаю, медленно и уверенно приближающуюся к форту.