Наступила тишина. Дознаватель неторопливо перевернул страницу, постучал ручкой по столешнице, усмехнулся. — Занятное имя. Где он сейчас? — Меня ищет. — Значит так, — мужчина склонил голову, прищуриваясь. — Бывший клановец, караванщик-одиночка, житель Альдены, и у него есть напарник, который точно за ним придёт? — Всё верно.Дознаватель задумчиво покачал головой. — И что же мне с тобой делать? — Проверить, — спокойно сказал Илья.
Тот коротко хмыкнул, сцепив пальцы в замок. — Проверим. Конечно, проверим. Но знаешь, какое дело… Это займёт время. Боюсь, тебе придётся у нас задержаться.
Вектор ничего не ответил.
Узкий коридор участка, освещённый тусклыми лампами, глухо отозвался шагами уходящих охранников. Они молча отошли от камеры, где оставили Илью. Его поместили в одиночку — тесную, с массивной дверью без глазка, узким зарешеченным окном и пропитанным сыростью, промозглым воздухом, въевшимся в каменные стены.
Высокий охранник, дойдя до конца коридора, толкнул плечом дверь в служебную комнату, пропустил напарника вперёд и оглянулся. Здесь можно было поговорить без лишних ушей.
— Ну и что думаешь? — голос звучал лениво, устало. Работа давно превратилась в рутину.Коренастый задумался, прошёл к столу и почесал подбородок, глядя на запертую дверь. — Не нравится мне этот парень, — наконец произнёс он низким голосом. — Караванщик, — пожал плечами высокий. — Этих ничем не удивишь. — Не в этом дело. Он слишком спокоен. Даже не дрогнул, когда наручники застёгивали. Ни вопросов, ни нервов.Высокий затянулся сигаретой, выпустил дым в потолок. — Может, не в первый раз? — Может, — протянул коренастый. — А может, и правда уверен, что за ним придут.Высокий скептически усмехнулся. — Ты веришь? Эти ребята всегда кого-то ждут: командира, напарника, клан. Только никто за ними никогда не приходит.Коренастый промолчал, мрачно сцепив пальцы и глядя в пустоту перед собой.
— Мы и так по горло в этом, — пробормотал коренастый, не глядя на напарника.— Знаю, — коротко ответил высокий, выпуская струйку сизого дыма.
Повисла пауза.
— Утром в журнале будет запись: «Освобождён».Коренастый задумчиво посмотрел на стопку бумаг, словно там могло найтись оправдание. Затем коротко вздохнул: — Ладно.
Они медленно направились к одиночной камере. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре — рутина, не оставляющая места для сомнений. Вектор сидел ровно, без следа напряжения, поднял голову и встретил охранников спокойным взглядом.
— Подъём, караванщик, — коротко сказал высокий. — Ты свободен.
Илья молча встал и двинулся за ними. В караулке, под дребезжащим светом лампы, высокий открыл потрёпанный журнал.
— Распишись и палец прокатай. Подтверждаешь, что свободен, претензий нет.
Он взял перо, мельком пробежался взглядом по странице, расписался, окунул палец в губку, поставил отпечаток.
— Всё, караванщик, — безразлично бросил высокий. — Удачи на дорогах.
Коренастый распахнул дверь.
Вулканис встретил пустыми улицами и резким ночным холодом. Едва он шагнул вперёд, тишина разорвалась резким рывком. Сильные руки вцепились в плечи, прижали грубую ткань к лицу, глуша любые попытки вдохнуть или закричать. Затем на голову натянули мешок — мир погрузился во мглу.
Охранники не шелохнулись. Высокий методично вытирал пятна на столе, коренастый у двери тихо выдохнул, пока шаги растворялись в ночи. В журнале аккуратный почерк констатировал: «Освобождён. Час до рассвета».
Сознание возвращалось рывками, каждый раз вытягивая его из темноты. Первое, что ощутил Вектор, был смрад. Зловонная смесь гнили, химикатов и тухлой воды оседала на языке, пропитывала лёгкие, отравляя каждый вдох и заставляя желудок болезненно сжиматься.
Открыв глаза, он увидел огромное помещение с низким потолком. Тусклый, коптящий свет горелок едва пробивался сквозь плотную завесу влажного тумана, рисуя на стенах искажающиеся тени. Стены, покрытые влажными потёками, словно сочились разложением, пол покрывали липкие лужи с радужными маслянистыми разводами.
Звякнула цепь, приковывающая его за лодыжку к массивному, покрытому ржавчиной крюку в стене.
По залу стояли огромные металлические резервуары, наполненные густой, тёмной жижей, в которой что-то медленно булькало, пуская крупные пузыри. Над резервуарами со скрежетом вращались ржавые скребки, лениво перебирая тяжёлую массу отходов, пытаясь протолкнуть её дальше.