Через квартал, оказавшись среди обычного городского шума и движения, напряжение немного отпустило. Мрак чуть сбавил шаг, позволяя Вектору отдышаться.
— Как думаешь, они станут нас искать? — выдавил парень, тяжело дыша и поморщившись от боли в боку.
Мрак бросил короткий взгляд назад, словно убеждаясь, что погоня действительно отстала, и покачал головой:
— Вряд ли. Слишком много шума для них самих, проще сделать вид, что ничего не было. Хотя всякое может быть.
Они шли в молчании, и лишь спустя несколько улиц Мрака вдруг словно током ударила мысль. Стоки, бандиты, весь этот грязный бизнес — всё слишком знакомо. Он резко замедлил шаг, нахмурившись, на лице появилась тень тревоги.
— Знаешь что, парень, похоже тут замешаны Краегорские…
— Откуда ты знаешь? — насторожился Вектор.
— Стиль, говор, — мрачно процедил Мрак, чувствуя, как внутри снова поднимается та старая, холодная ярость. — Сколько лет прошло, а почерк тот же. Дерьмо, кровь и закон на побегушках.
Он замолчал, глядя куда-то вдаль, словно видел там, за горизонтом, своего врага — человека, ради которого продолжал ходить по этой проклятой земле. Перед глазами вновь всплыло лицо Ворона — жестокое, надменное, до сих пор не вычеркнутое из памяти. Вскоре напарники вернулись в Шлюз, перевязывать раны.
Глава 5, суд
Атмосфера в зале заседаний застыла, тяжёлой и густой, словно накануне грозы. За массивным столом восседали Старшие Перевозчики, суровые, молчаливые. Лица выражали сдержанную растерянность — публичный суд над своим редко приносил удовольствие.
В центре помещения, под тусклым светом ламп, стоял Вячеслав Жилин. Напротив возвышался старший следователь гильдии Рудольф Марцин — высокий, плечистый человек с лицом, острым, как осколок камня. В его глазах горел фанатичный огонь. Он чуть подался вперёд, как актёр перед началом решающего монолога.
— Два ночных форсажа, — голос его упал в зал, словно молот по наковальне. — Не один. Два.
Он выдержал паузу, давая словам разрастись в напряжённой тишине.
— Я даже не стану спрашивать, зачем. Да и есть ли вообще такое «зачем», способное оправдать этот безумный, смертельный танец?!
Слова сорвались на грани крика. Следователь резко взмахнул рукой, будто смахивая со стола любые оправдания.
— Форсаж ночью! Когда дорога превращается в чёрную бездну! Когда каждая выбоина это готовая могила! Перегретые движки ревут, а водители выжимают из себя последние силы, потому что не знают — наступит ли для них рассвет!
Марцин резко вдохнул, сцепив пальцы перед собой, давая залу осознать услышанное.
— И этот человек устроил такое дважды!
Он резко повернулся к Жилину, пронзая обвиняемого тяжёлым взглядом.
— Первый раз — фура потеряна. Не заглохла. Не сломалась. Потеряна. Груз? Утрачен полностью.
Он оглядел перевозчиков, искал тех, кто не понимает, какой ценой обходится потерянная техника, таких не оказалось.
— Второй раз? Люди гнали машины сутки! Без сна. Целые сутки!
Рубанул воздух ладонью.
— Представьте себя на месте водителей. Закроешь глаза хоть на миг — и уже не откроешь. Руки дрожат, глаза заливает потом. Каждый манёвр на грани жизни и смерти. Пироцелиевые двигатели выли так, будто были обречены сгореть. Но он… — обвинительный палец вновь резко ткнулся в сторону Жилина, — заставил их гнать!
По залу прокатился приглушённый гул. Кто-то нахмурился, другой согласно кивнул. Следователь дождался тишины и, понизив голос, вкрадчиво продолжил:
— Кто теперь ответит за это? Кто оплатит потерянную технику? Кто посмотрит в глаза тем, кто вернулся из этого кошмара, и спросит: «Ну что, нормально прокатились?»
Он поднял голову, обводя всех взглядом, словно искал ответы в лицах присутствующих.
— В наших руках судьбы караванов. Этот мир держится на нас. И если сегодня мы не пресечём подобную безответственность, завтра станем хоронить друзей.
Зал затих. Напряжение сгустилось до предела, как перед громом. Перевозчики ждали, что скажет Жилин, но Марцин не торопился предоставлять ему слово.
Следователь шагнул вперёд, словно хищник, почуявший запах добычи.
— Но это ещё не всё, — голос звучал низко, зловеще. — Думаете, дело лишь в ночных форсажах, в смертельной гонке? Нет.
Он резко развернулся, ударив ладонью по столу.
— Кланы, участвовавшие в рейде, прислали официальные протесты. Не слухи из таверн. Не разговоры на стоянках. Официальные. Подписанные. Проштампованные бумаги!
Следователь дал присутствующим осознать серьёзность момента.