— В документах чёрным по белому написано: «Слишком высокий риск. Слишком опасные условия. Сомнительное руководство.»
Он медленно покачал головой, презрительно прищурившись.
— И теперь главный вопрос: кто захочет отправиться в следующий рейд?!
В зале поднялся глухой ропот. Кто-то хмуро переглянулся, лица стали суровее и мрачнее.
— Мы держим Альтерру на плечах. Если караваны перестанут выходить, это конец всему. Нужны ли вам бойцы, которые боятся работать? Нужны ли вам пустые заявки на груз?
Марцин резко шагнул вперёд, его голос резал воздух, как лезвие.
— Хотите видеть караваны, стоящие в шлюзах, потому что люди не хотят погибать за бездарных командиров?!
Он тяжело перевёл дыхание, словно истощённый собственным гневом.
— Это уже не вопрос одного неудачного рейда. Это удар по самой Гильдии, по её авторитету и контрактам. Если закроем глаза… если не покажем, что у нас есть дисциплина и порядок… завтра никто не выйдет на дорогу.
Он выпрямился, сложив руки за спиной, медленно обвёл взглядом притихший зал.
— И тогда, господа, речь пойдёт не о судьбе одного командира. Тогда мы будем выяснять, почему Гильдия потеряла контроль над трассами.
Марцин резко замолчал, позволяя тишине разрастись над залом, сгуститься и давить с новой силой. Напряжение сделалось почти осязаемым. Следователь глубоко вдохнул, медленно, словно собирая силы для последнего удара.
— Всё это… возможно, ещё можно было бы уладить.
Он говорил чётко, неторопливо, вбивая каждое слово в сознание присутствующих.
— Потерянную фуру. Два ночных форсажа. Негодование кланов. Всё можно было бы замять с некоторыми уступками. Но нет.
Марцин шагнул вперёд, голос стал ледяным и острым, словно лезвие.
— Когда караван достиг Вулканиса, когда казалось, всё закончилось, когда Кодекс забрал один из экипажей на проверку… Командир рейда сделал нечто из ряда вон выходящее.
Он выдержал паузу, обостряя любопытство и тревогу перевозчиков.
— Он не сообщил в их клан.
Зал взорвался приглушённым гулом возмущения. Старшие перевозчики переглядывались, качали головами, недоумевая. Марцин дождался, пока эмоции накалятся до предела, и нанёс удар:
— Он направился напрямую во Власти Вулканиса. С официальной нотой Гильдии.
Шум усилился. Кто-то едва сдержал ругательство, другие вонзили в Жилина изумлённые взгляды, проверяя его на безумие. Марцин позволил себе лёгкую, почти незаметную усмешку.
— Формально… он имел право. — Пожал плечами, словно сам не понимал причин такого поступка. — Командир каравана может обратиться в администрацию города. Но мы же знаем, что так не поступают, правда? У нас есть правила!
Он медленно обвёл взглядом зал, подчёркивая значимость каждого слова.
— У нас есть иерархия. Проблемы рейда решаются внутри. Они обсуждаются с кланами, с Гильдией. С теми, кто реально заинтересован.
Марцин вздохнул, тяжело покачал головой.
— А что сделал Жилин? Он побежал жаловаться властям Вулканиса. Официально. Прямо к чиновникам. Без совета, без обсуждения.
Его глаза прищурились, в голосе появилась злая насмешка.
— Теперь подумайте, господа. Как после этого на нас будут смотреть? Как на сильную организацию? Или как на сборище людей, которые при первой же трудности бегут под крыло городских чиновников?
Последние слова он буквально прошипел. Тишина стала невыносимой. Он шагнул ближе к залу.
— Что дальше? Следующий раз, когда караван попадёт в неприятности, командиры тоже побегут искать защиты у тех, кто выше по статусу? Караваны — это наша ответственность. Не городов. Не Кодекса. Наша.
Тишина плотным покрывалом накрыла зал заседаний. Все ждали ответа Жилина, но он молчал. Стоял и смотрел в одну точку, будто был далеко отсюда. Голос Марцина звучал в его голове эхом, однако смысл уже не имел значения.
Вячеслав вспоминал другую историю — ту, что давно хотел рассказать. Она не касалась нынешнего суда, но имела значение куда большее. Он заговорил тихо, без эмоций, будто просто перебирал в памяти далёкие образы.
— Давно это было. Никто уже не помнит точно, сколько лет назад. Одни говорят — сто, другие — двести. Да и важно ли? Главное — что было до, и что стало после.
Несколько перевозчиков переглянулись, но перебивать никто не решился.
— Чёрная Волна, — продолжил он негромко. — Катастрофа, которая прокатилась по Альтерре, оставив пустоши, три города и горстку жалких форпостов. Все знают об этом. Но почти никто не помнит…