Ещё недавно всё казалось ясным и простым: дорога, караван, решения, принятые на ходу. Теперь это прошлое тонуло в тумане.
Жилин сделал глоток, второй, потом последний. Стакан с тяжёлым стуком опустился на стойку, следующий он не заказал.
Усталость навалилась плотным одеялом, лишая сил думать и искать выход. Бросив жетоны, Жилин поднялся и почувствовал, как разговоры за его спиной замерли, но никто не окликнул.
Прохладный воздух улицы встретил молчаливой пустотой. До комнаты он добрался за считаные минуты, не запомнив ни единого шага. Войдя, не зажёг свет, не проверил запоры — просто рухнул на кровать. А за стенами жизнь продолжала своё движение: гудели моторы, заключались сделки, прокладывались маршруты.
Всё это становилось безразличным. Вячеслав закрыл глаза и заснул.
Утро встретило Вячеслава глухой, непривычной тишиной. День начался иначе: без гула моторов, без сборов экипажа, без сверки карт и топлива, без напутствий перед рейдом. Сегодня был только один пункт — прибытие в канцелярию.
Главное здание Гильдии Альтерры стояло в центре города, массивная бетонная крепость без окон, с высокими воротами и окружением из постов охраны. Здесь решались судьбы, распределялись ресурсы и подписывались контракты.
Жилин заходил сюда и раньше, но тогда всё воспринималось иначе. Командиры караванов являлись сюда обсуждать детали рейдов, подписывать документы, отвечать за жизни подчинённых.
Теперь всё изменилось. Холодные коридоры, низкие потолки, металлические двери, сосредоточенные лица и шелест бумаг. Пять лет жизни прошли в командирской кабине: запах пыли и масла, стук ботинок по полу фуры, вой двигателя на пределе возможностей, голоса механиков, чинящих поломки в смертельно опасных местах.
Сейчас вокруг были только бумага, чернила, мел, сухие формуляры.
Проходя по коридору, Жилин ловил на себе взгляды. Именно сейчас стало ясно, какую пропасть он пересёк за одну лишь ночь. Раньше ему принадлежал мир: Альдена, форпосты, Краегор, Вулканис, дороги, маршруты, встречи с нужными людьми.
В Альдене ждала та, к которой он возвращался. Без обещаний, но с твёрдой уверенностью в новой встрече. На форпостах оставались друзья, люди, связанные годами службы и сражениями, знакомые не только по голосам в рации — кровные побратимы, перевязывавшие ему раны.
Командир каравана мог появиться где угодно. Это была его свобода, право и обязанность одновременно.
Теперь всё иначе. Даже покинуть Вулканис нельзя без особого разрешения. Гильдия всегда жила по своим законам, и только сейчас Жилин по-настоящему ощутил, насколько глубока и беспощадна эта пропасть.
Караванщики движутся вперёд, клерки остаются позади. Жилин не думал, что однажды окажется во второй группе.
Одинаковые коридоры тянулись бесконечно: металлические двери, скромные таблички номеров отделов, приглушённые голоса и редкие шаги. Здесь жизнь текла своим особым ритмом, чужим и непонятным ему.
Даже воздух казался другим: вместо аромата горячего металла — затхлая смесь с лёгкой горчинкой грифеля. Шаги стали медленнее, ощущение неловкости и растерянности росло с каждым мгновением, но никто не обращал на него внимания.
— Заблудились?
Голос остановил резко, словно оклик патрульного. Рядом стоял мужчина лет пятидесяти с проседью в тёмных волосах, в чистой, но давно потёртой рубашке, с лицом строго-нейтральным, словно высеченным из камня.
— Кто вы?
Беглый взгляд дал понять сразу: чужак.
— Вячеслав Жилин, — прозвучало буднично, хотя внутри всё напряглось. — Канцелярия.
Мужчина нахмурился, будто перебирая имена в памяти, затем коротко кивнул.
— А, это ты, новый.
Никаких вопросов о том, как командир каравана оказался здесь, не прозвучало. Очевидно, эта история уже стала известна всем и никого не интересовала.
— Пойдём.
Он развернулся и двинулся вперёд, Жилин последовал за ним, чувствуя себя ещё более лишним. Очередной коридор сменился лестницей, новый поворот, дверь без указателя. Мужчина повернул ключ, открыл створку и жестом пригласил внутрь.
— Это твоё.
Переступив порог, Жилин замер. Небольшая комнатка была завалена работой до потолка. Стены скрывали грифельные доски, на столе груды бумаг, некоторые пожелтели от времени. В углу стоял массивный катушечный проигрыватель, явно основной рабочий инструмент.
— Сюда командиры записывают отчёты о рейдах, — пояснил клерк, внимательно наблюдая за реакцией. — На бумагу Альдена давно жмётся, говорят, живём здесь слишком жирно.
Жилин медленно прошёлся вдоль стеллажей, пальцы коснулись прохладной поверхности аппарата. Проигрыватель явно использовался регулярно, следов запущенности не было.