Губы клерка дрогнули в лёгкой улыбке, больше похожей на удовлетворение человека, получившего подтверждение своих расчётов.
— Вы наблюдательны, Вячеслав, — спокойно произнёс он, наклоняясь вперёд и складывая пальцы. — Именно поэтому вас посадили в тот кабинет.
Ответом был только внимательный взгляд, выжидающий и оценивающий.
— Называйте меня Гранит, — представился он после короткой паузы. — Я отвечаю за внутренние расследования Гильдии.
Тишина снова стала гуще, воздух наполнился напряжением.
— Старшие перевозчики встревожены. Их беспокоит уже не слух и не пропавшие машины — их тревожит сам факт существования Роя. Ваша задача — разобраться, что происходит на самом деле, и понять, почему Рой стал появляться чаще.
Жилин медленно выдохнул, сдерживая раздражение. Все эти интриги, завуалированные намерения, неясные намёки, терпеть это было невыносимо. Караванная жизнь была проще и честнее. Есть дорога, груз, цель, враг. Всё чётко и ясно. А здесь царил мир полутонов, где размыта граница между правдой и ложью.
— Почему не сказали сразу? — голос прозвучал ровно, скрывая усталость и злость. — Зачем этот спектакль? Суд, понижение, пыльный архив… И вдруг оказывается, у всего есть скрытый замысел?
Гранит не выглядел удивлённым.
Выражение лица Гранита осталось прежним: холодным, нейтральным, без лишней заинтересованности. Во взгляде читался расчёт — вопрос был предвиден, ответ продуман заранее.
— Во-первых, такова политическая ситуация, созданная вами же и Кодексом, — произнёс он, не оставляя места для возражений. — Во-вторых, в Гильдии существуют разные мнения о Рое. Одни считают это пустыми слухами, другие — серьёзной угрозой, но не хотят паники. Ваше понижение стало частью общего баланса. Все увидели, как бывшего командира убрали с дороги и посадили в архив. Ваши эмоции выглядели убедительно.
Жилин усмехнулся:
— А на самом деле?
— Мы предлагаем путь, способный спасти сотни жизней, — Гранит подался чуть вперёд, голос оставался холодным и точным, как клинок. — Если бы вас просто пригласили сюда и сказали: «Вячеслав, у нас есть дело», это вызвало бы подозрения. У вас и у тех, кто не хочет, чтобы правда вышла наружу.
Он замолчал, дав осмыслить услышанное.
— Теперь всё иначе. Вы человек, которого унизили и отбросили в сторону.
Жилин молча смотрел на собеседника.
— Значит, теперь я снова нужен?
Гранит едва заметно кивнул.
— Мы получили шанс выяснить правду. Если наши опасения подтвердятся… — он выдержал паузу и спокойно продолжил, — всё гораздо серьёзнее, чем пропавшие машины.
Гранит не отводил взгляда, голос звучал ровно и уверенно:
— У вас идеальная легенда. Пониженный в должности, обиженный, отброшенный в пыльные архивы. Никто не ждёт от вас чего-то большего. Именно это нам и нужно.
Жилин сложил руки на груди, изучая собеседника.
— Что-то ещё?
— С этого момента у вас новая должность, — Гранит слегка наклонил голову, наблюдая за реакцией. — Теперь вы следователь Гильдии.
В груди что-то болезненно сжалось. Дорога, решения, принятые за секунду, — это была его жизнь. Но следователь? Совершенно другая стезя.
— И кто мой начальник? — спросил он спокойно, чувствуя, что ответ будет неприятным.
Лёгкая, почти незаметная усмешка промелькнула на лице Гранита:
— Рудольф. Тот самый, который размотал вас на суде.
Жилин не моргнул и не выдал эмоций, лишь медленно выдохнул, скрывая раздражение за маской безразличия.
— Замечательно.
— Он отлично исполнил роль шута, верно? — Гранит чуть качнул головой, словно получая удовольствие от ситуации. — Профессионал. Делает работу безукоризненно. Ему верят, как теперь верят и вам.
Жилин хмыкнул. Игра оказалась слишком тонкой и продуманной, начавшись задолго до того, как он что-то понял.
— Разумеется, это остаётся между нами, — добавил Гранит серьёзно. — Официально вы простой клерк в архиве. Неофициально, человек, который ищет правду о Рое.
Жилин медленно кивнул. Решение было принято задолго до этого разговора.
— Думаю, мне придётся кое-чему научиться, — произнёс он, глядя собеседнику в глаза.
— Именно, — подтвердил Гранит. — Следственная работа, оперативные навыки, анализ данных. Архивы — лишь первый шаг. Главное — понять, когда перед вами истина, а когда ложь.
Жилин хотел спросить о втором шаге, но дверь кабинета мягко открылась, и вошёл человек, чьё появление было неожиданным и одновременно закономерным — Рудольф Марцин.
Тот самый, что безжалостно уничтожал его на суде, превращая каждое слово в оружие, разбивая аргументы с хирургической точностью. Он сделал из командира каравана жалкого управленца, беспомощного перед обвинениями.