С виду ничего необычного. А вот на ощупь… Мрак слегка надавил пальцем и ощутил что-то твёрдое.
Аккуратно разорвав ткань, он просунул руку глубже и достал две монеты. Мелочь, а приятно. Он спрятал находку в карман и, бросив последний взгляд на разбитую машину, вернулся к остальным. Предстояло завершить грязную часть работы, похороны.
Их устраивали не из уважения к мёртвым. Просто трупы, оставленные на жаре, быстро начинали притягивать падальщиков, а за ними приходили твари посерьёзнее.
Мрак оглядел поле боя, криво усмехнувшись, и произнёс негромко, обращаясь к остальным:
— Жечь будем, или устроим банкет для местных тварей?
Ответ был очевиден.
Костёр быстро занялся, поглощая тела рейдеров и оставляя лишь чёрные, дымящиеся останки. Густой, жирный запах горелой плоти въедался в одежду и кожу, но никого особо не смущал. В пустоши смерть была столь же обыденной, как песчаная буря или палящее солнце. Когда огонь угас, остался только один вопрос.
Пленник сидел на раскалённом песке у пробитой машины, руки по-прежнему связаны, взгляд растерянный и полон страха. Он явно не понимал, что с ним будет дальше, но уже смирился с тем, что шансов на спасение мало.
Вергил не собирался тратить на него время.
— Он нам не нужен, — произнёс он равнодушно, будто говорил о куске тухлого мяса.
Шкряба усмехнулся, сверкнув глазами:
— Оставить его тут, без воды и еды. Сам всё поймёт.
Один из охранников Вергила с ухмылкой достал пистолет:
— Или сразу пристрелить, чтоб не мучился.
Парень дёрнулся, взгляд испуганно метнулся к оружию, в горле глухо клокотнуло, но слов не последовало.
Мрак смотрел на него молча. Он прекрасно понимал, что этот пацан далеко не невинная овечка. Возможно, именно он стрелял в того караванщика, чьи останки теперь лежали в кузове у Вергила. Может, даже смеялся, когда жертва истекала кровью.
Но сейчас в его глазах не было злости или ярости — лишь животный страх.
Мрак выдохнул, сделал шаг вперёд и спокойно сказал:
— Я его заберу.
Вергил скептически наклонил голову:
— И что ты с ним сделаешь?
— Пока не решил.
Шкряба хмыкнул, шагнув ближе:
— Он же прирежет тебя в первую же ночь.
Мрак не ответил, лишь резко поднял парня за плечо:
— Вставай.
Пленник молча поднялся, не сопротивляясь и даже не пытаясь понять, что происходит. Он просто кивнул, будто до сих пор не верил, что его жизнь не оборвалась прямо сейчас.
— В кузов, — Мрак указал на броневик.
Грузовой отсек был не самым комфортным местом для поездки — раскалённый металл, тряска, густой запах масла и пыли. Но это всё равно было лучше смерти.
Парень забрался внутрь без единого звука. Мрак закрыл за ним дверь и повернулся к Вергилу:
— Может, в Триале пригодится. Властям там или… кому-то ещё.
Вергил равнодушно пожал плечами:
— Твоё дело. Только не вздумай его продавать.
— Разберусь.
На этом разговор был окончен, и караван медленно начал собираться в путь.
Глава 9, Триал
Грузовик двигался в центре колонны — огромный, теперь тяжело нагруженный не только исходным товаром, но и добытыми запчастями. Справа шёл броневик Мрака и Вектора, плавно удерживая темп и постоянно оставаясь наготове, чтобы при необходимости тут же вырваться вперёд.
Перед отъездом трофеи распределили справедливо — по крайней мере, именно так и должно было быть. Добычу поделили строго по уговору, и внешне всё выглядело честно. Однако сразу после завершения формального дележа люди Вергила прошлись по машинам, прихватывая то, что ещё оставалось на виду: колёса, куски подвески, шланги, а вместе с ними ценный баллон, и качественные элементы ходовой части.
Вектор не совсем понимал раздражение напарника. Вроде бы всё сошлось с договорённостями, претензий к честности не возникало. Но если бы эти детали сняли до дележа, он и Мрак наверняка получили бы хороший автомат, а не эту дрянную механическую винтовку.
Кроме того, Вергил так и не признал их авангардом. Это автоматически снижало их долю боевой оплаты вдвое — с тридцати до пятнадцати монет, несмотря на то, что основную работу выполнили именно они.
Мрак уже явно ощущал, насколько сложным был бой: передний амортизатор ослабел, броневик слегка качало на ухабах. Он вспоминал разбросанные по пустоши машины — ещё несколько дней, и песок окончательно поглотит их, оставив лишь проржавевшие остовы без малейшей ценности.
Именно в этом и скрывался главный вопрос.