— Вектор ранен, выхожу из боя!
Броневик резко свернул к техничке, двигатель недовольно загудел, словно рассерженный пёс, которого оттаскивают от добычи.
Тем временем Шкряба уже действовал: пока рейдеры бились с Вектором, его багги стремительно настигала головную машину рейдеров. Стрелок снова поднял гранатомёт, выдержал короткую паузу и выстрелил. Хлопок.
Ударной волной взметнуло фонтан песка. Попадание вышло не таким точным, как первое, но этого хватило — переднюю подвеску повредило, колёса машины беспорядочно повело в стороны. Джип рейдеров резко потерял скорость.
Люди пустыни поняли, что бегство окончено. Их машина развернулась и съехалась к перевернувшемуся грузовику, заняв оборонительную позиции.
Мрак резко затормозил возле технички, двигатель его броневика тяжело дышал, успокаиваясь после бешеной погони. Караванщик развернулся и опустился рядом с Вектором.
Парень выглядел скверно: глаза плотно зажмурены, дыхание сбивчивое и хриплое. Правая рука прижата к плечу, комбинезон разодран, ткань пропиталась кровью, пятна расползались на глазах.
— Живой? — голос Мрака был глухим и напряжённым.
— Вроде… — Вектор выдавил через силу, поморщившись от боли.
Мрак аккуратно отвёл его руку и осмотрел рану. Повреждение оказалось поверхностным — рваная царапина от рикошета. На внешней броне у пулемёта была глубокая вмятина, куда ударила пуля, утратившая убойную силу.
— Легко отделался, — бросил он, разматывая бинт.
— Что там? — Вектор приоткрыл глаза, пытаясь разглядеть плечо.
— Пуля погуляла по броне, хватило только комбинезон распороть.
— А чувствуется…
— Будто насквозь? Всегда так, — спокойно ответил Мрак, уверенно накладывая повязку. Крови было немного, но боль тупо пульсировала, отдаваясь в руке.
— Потерпишь, — заключил он, закрепляя бинт.
Вектор кивнул, глубоко вдохнув. Впереди, среди клубов пыли, рейдеры быстро занимали позиции у перевёрнутого грузовика. Караванщики тоже перестраивались, готовясь к финальному бою.
Взвесь постепенно оседала, открывая поле будущей схватки. Караванщики рассредоточились, напряжённо удерживая противника на прицеле. Рейдеры, прижатые, но не сломленные, цеплялись за перевёрнутый грузовик, словно за последний островок надежды.
В кабине командирского джипа Порш неотрывно смотрел на укрытие противника. В бою всё ясно — нажал на курок, и цель исчезла. Теперь же, когда улеглась ярость погони, оставалась холодная ясность и тяжёлый выбор.
— Можем разнести их прямо сейчас, — голос командира пулемётного джипа, звучал жёстко и спокойно. — Один проход и от укрытия останутся только обломки.
— А рабы? — Порш не сводил глаз с перевёрнутого грузовика.
— Сопутствующие потери.
Рация зашипела. Повисла тишина, давящая своей тяжестью. В пылу боя оправдать можно что угодно, но так, в полной тишине, осознавая последствия… Это совсем другое.
— Может, попробуем договориться? — раздался чей-то голос из колонны.
— Можно, но они просто тянут время, — мрачно отозвался пулемётчик. — Уйти им некуда. Или надеются на чудо, или хотят торговаться.
Порш медленно выдохнул. Долго торчать в пустошах — плохая идея. Чем быстрее закончат, тем лучше.
— Давайте попробуем, — сказал он, не отрывая взгляда от противника. — Помигай фарами.
Фары джипа дважды моргнули, посылая ясный сигнал о переговорах. В ответ с той стороны демонстративно выстрелили в воздух.
Мрак возле технички быстро затягивал повязку на плече Вектора.
— Как ощущения? — сухо спросил он.
— Жить буду, — поморщился Илья, голос его звучал твёрдо.
Мрак проверил перевязку. Крови уже почти не было, но Вектор держался напряжённо — рана давала о себе знать.
— Что там? — спросил он, наблюдая за переговорами.
— Рейдеры не дураки. Ищут варианты.
— Думаешь, просто сдадутся?
Мрак молча хмыкнул, туже затягивая бинт.
Один из караванщиков спокойно сидел на броне чужой машины, рассеянно покручивая револьвер в руках. Лицо его было спокойно, взгляд внимательный. Он давно понял, что рейдеры не боялись — они просто осознавали, что вариантов у них немного.
Рейдеры сгрудились возле перевёрнутой машины. Пыльные, измотанные, но упорно не сломленные. Их лидер — жилистый мужик с бритым черепом — смотрел на караванщиков с вызовом и отчаянием.
— Раз не убили сразу, значит сомневаетесь, — голос его был без акцента, выжженный пустошью.
Караванщик не дрогнул.
— Мы не сомневаемся. Мы слушаем.