Северин промолчал, признавая эту правду.
— Что касается топлива и пустошей, — голос стал твёрже, решение уже сформировалось, — я помогу.
Никита намеренно избегал слов «останусь» или «вернусь». Сейчас только это — помощь. Не из долга перед отцом или ради отношений, а потому что от этого зависели жизни людей, форпостов, городов, которые ещё дышали в ожидании конца.
Сказать «нет» означало закрыть глаза на гибель мира и предать тех, кто ещё держался за жизнь. Грач понимал, что согласие заставит его временно снова стать частью Кодекса, винтом в системе, подчиняясь порядку и дисциплине. Он продолжил:
— Но на своих условиях и на срок, который посчитаю нужным.
Северин чуть заметно кивнул, ожидая пояснений.
— Я не командир, — спокойно произнёс Никита. — Это мне чуждо, насмотрелся уже.
Отдавать приказы и нести ответственность за чужие жизни требовало особого склада характера, которого у него никогда не было. Он встречал разных командиров, знал цену решению и не хотел быть одним из них.
На лице Доминарха мелькнуло что-то вроде любопытства, но он не стал ничего уточнять.
— Конечно, мне нужно время подумать, — добавил Никита, хотя уже знал ответ. — Но выбор у меня так себе.
Он сказал это без злости или упрёка, подчёркивая ситуацию:
— Без меня велик риск, что вы облажаетесь.
Он взглянул на отца, лицо которого оставалось непроницаемым. Однако в глубине глаз Северина мелькнуло нечто похожее на согласие.
Риск был огромен. Без людей, знающих пустоши изнутри, экспедиция могла завершиться катастрофой: разведка понесла бы потери, охрана не справилась с угрозами, сама операция рухнула бы в самом начале, похоронив жизни и надежды.
— И ещё одно, — спохватился Грач. — Моих напарников надо отпустить. Уверен, Кодекс их прибрал, надеюсь, они ещё живы. Мрак и Вектор должны выйти отсюда.
Северин ненадолго задумался, потом коротко махнул рукой:
— Уже решено. Оба покинули стены Кодекса с «подпиской» о неразглашении, хотя о твоём происхождении так и не проговорились.
Что стояло за этими словами, Никита решил не уточнять. Сейчас было важно лишь то, что друзья живы и свободны.
Волков оставил прошлое в стороне, сосредоточившись на главном. Сын сделал выбор — это читалось в его словах и настроении, в готовности действовать. Теперь требовалось закрепить этот момент.
— Давай договоримся вот о чём, — сказал Северин, глядя прямо в глаза, твёрдо и спокойно. — Если когда-нибудь ты снова решишь уйти, просто скажи мне.
Грач нахмурился, слова показались неожиданными.
— Мы найдём решение, — добавил отец уверенно, и звучало это окончательно и серьёзно.
Никита внимательно посмотрел на него, пытаясь понять скрытый подтекст, потом медленно кивнул. Северин принял это без лишних слов, довольный ясностью.
Хозяин кабинета выпрямился, сбрасывая напряжение. Взгляд стал собранным и жёстким, теперь перед Никитой снова был Доминарх, привыкший принимать решения без колебаний.
— Теперь главное, — произнёс он, жестом предлагая сыну сесть удобнее. — Месторождение действительно существует. На самом деле мы уже трижды отправляли туда разведгруппы. Причём лучших специалистов Кодекса.
Он сделал паузу, давая словам отложиться в сознании сына, прежде чем продолжить:
— Георазведка подтвердила крупные залежи. Там столько пироцелия, что миру хватит на десятилетия. Это могло бы полностью изменить ситуацию в Альтерре и укрепить позицию Вулканиса.
Доминарх прервался, внимательно изучая лицо Никиты. Убедившись, что тот сохраняет спокойствие, продолжил:
— Мы дважды пытались создать передовую базу. Первая группа после закрепления вышла на связь лишь однажды, второй раз уже молчала. Отправили подкрепление. Прибыв на место, они обнаружили лишь обломки, кровь и гильзы. Всё оказалось уничтожено подчистую.
Он помолчал, тщательно подбирая слова, прежде чем продолжить:
— Вторая попытка, чуть другая точка, иная тактика, усиленная охрана. Снова та же история: пара докладов, затем тишина. Когда прибыли проверить, нашли то же самое — кровь, техника в хлам и ни единого следа тех, кто это устроил.
Грач почувствовал, как напряжение усиливается.
— Мы не знаем, кто противник, — продолжил Северин с плохо скрываемой настороженностью. — Нет выживших, следов, нет даже намёков на врага.
— И это ещё не всё, — голос отца стал ниже, холоднее. — Краегор начал шевелиться. Бароны ведут тайные переговоры с Омниархом. Он молчит об этом, и это очень плохой знак.
Снова кольнуло тревогой — предчувствием неизбежного бедствия.
— Сейчас важна каждая деталь, каждый шаг, — продолжил Волков, снова наклонившись вперёд. — Если ты действительно готов помочь, нам предстоит три дела. Без этого ситуация быстро выйдет из-под контроля.