Граната была особой — усиленной, с увеличенной концентрацией активного вещества. Она стоила в десять раз дороже обычной, но её запал составлял ровно секунду. Не пять, как у боевых, не три, как у рейдеров — ровно одну.
Ошибись он в расчёте, и они погибли бы мгновенно. Металл легко сорвался с пальцев и, вращаясь, полетел точно в цель, пространство сузилось до одной точки, в которую устремились взгляды.
Вайль почувствовала опасность. Она резко дёрнулась в сторону, готовясь к манёвру, но было поздно.
Секунда.
Ярчайшая вспышка выжгла всё вокруг, мир ослепительно белым пятном разорвал свет пустоши. Ударная волна звука хлестнула по пространству, пронзительная и резкая.
Лиссу отбросило назад, дыхание на мгновение застыло, тело рухнуло на спину, мир оглушительно звенел в ушах. Тишина не наступила — наоборот, пустошь наполнилась диким, протяжным шипением боли и злобы.
Анклав медленно поднялся из-за багги, с трудом фокусируя взгляд. Первые секунды после взрыва мир казался расплывчатым, лишённым контуров.
Оглушённая и ослеплённая, Вайль больше не пыталась атаковать. Инстинкт требовал лишь одного — спрятаться, уйти, избавиться от боли. Тварь металась по песку, то погружаясь под поверхность, то вновь всплывая. Теперь она спасалась бегством.
Анклав проследил за отступлением твари, не позволяя себе преждевременно расслабиться. Уход молодой особи не принесло облегчения, напротив, стало ясным подтверждением худших опасений.
Пустошь ожила.
Сначала он принял это за мираж — пятно, едва различимое в дрожащем воздухе. Затем оно обрело очертания, вытянулось, стало стремительно приближаться, полностью утратив осторожность.
Мать. Она неслась по песку, не скрываясь, не тратя сил на маскировку. Теперь это была не осторожная хищница, терпеливо подбирающаяся к добыче, а сама ярость пустоши, стремительная и безжалостная.
Анклав стиснул зубы, взгляд судорожно метнулся к Лиссе. Девушка с трудом садилась, кашляя и жадно хватая ртом воздух, винтовка лежала рядом, но в её глазах читалась ясность.
— Беги! — рявкнул он. — Прочь от машины, быстро!
Лисса дёрнулась, пытаясь встать.
— А ты?
— Делай, что говорю! — резко бросил он, доставая из кобуры массивный пистолет, больше похожий на небольшую пушку. Оружие удобно легло в руку, тяжёлое, надёжное, готовое к последней битве.
Он видел габаритную технику форпоста на горизонте, слышал далёкий, отчаянный рёв двигателей, но понимал — помощь слишком далеко, не успеет вовремя. Он должен был выиграть им эти драгоценные секунды любой ценой.
Анклав бросился прочь от багги, прочь от Лиссы, прямо навстречу несущейся на него твари. С каждым шагом поднимал пистолет, крепко обхватив рукоять двумя руками.
Он нажал на спуск, и пистолет громыхнул, выбросив навстречу хищнице мощную пулю. Оружие содрогалось от отдачи, пустошь вновь наполнилась грохотом и запахом пороха.
Пули врезались в песок рядом с Вайль, часть ударила по её широкой чешуе, вызвав очередную волну злобы и ярости. Она не замедлялась, лишь ускорялась, принимая вызов.
Анклав знал, что это безумие, но больше ничего не оставалось. Теперь ему предстояло драться за каждую секунду, пока тяжёлые машины не доберутся до них.
Лисса бежала, задыхаясь от ужаса и усталости, не чувствуя земли под ногами. Каждый её шаг был отчаянным рывком к жизни, сердце стучало в груди, словно обезумевший барабанщик. Девушка больше не смотрела назад, полагаясь лишь на слух, ловя оглушающие звуки тяжёлого пистолета и жуткое шипение твари.
Выстрелы звучали гулко и методично, эхом проносясь над пустошью, и это давало надежду. Зверь явно не привык к такому сопротивлению, раздражённо шипел, круша песок и землю мощными рывками своего массивного тела.
Но в какой-то миг Лисса не выдержала. Голова сама повернулась назад, глаза расширились от ужаса.
Анклав всё ещё был жив, каким-то невообразимым движением он сумел увернуться от первого, яростного броска Вайль. Его фигура выглядела такой маленькой на фоне чудовищного тела, мелькавшего песчано-зелёными боками и массивным хвостом. Анклав отступал, стреляя из огромного пистолета, чей рёв казался грохотом артиллерии. Гильзы одна за другой падали на песок, теряясь среди пыли и мелких камней, а огонь и дым вырывались с каждым выстрелом, словно он держал в руках не оружие, а само отчаяние.
Вайль взвыла от боли и злобы, её шипение становилось всё яростнее, а движения — резче. Тварь прыгнула вновь, пытаясь придавить его массивным телом, Анклав, пригнувшись, метнулся за багги, надеясь выиграть секунды, спасти свою жизнь. Но надежда оказалась тщетной.