Она помнила не только ярость и боль, но и странное ощущение, как кто-то второй, скрытый глубоко в её сознании, вдруг решительно встал рядом, помогая ей двигаться вперёд. Альтерэго не исчезла окончательно — Лисса чувствовала, как она, эта вторая сущность, тихо дремлет где-то в глубине, словно наблюдая и решая, стоит ли снова вмешаться.
Сейчас она сидела на кровати, медленно перебирая свои вещи, чудом спасённые людьми из Грейвилла. На маленьком столике перед ней лежал кошель с деньгами и несколько драгоценностей — единственное, что осталось от её прошлой жизни. Пальцы медленно скользнули по холодной коже кошеля, остановились на металлической застёжке. Открывать его не хотелось, но и отказываться от своего прошлого — тоже.
Лисса вздохнула и убрала кошель в карман, даже не пересчитывая содержимое. Впервые она не чувствовала потребности проверять, не стремилась немедленно двигаться дальше, не хотела ничего решать прямо сейчас. Мысли о Вулканисе, который казался спасением, теперь тревожили. Путь туда был слишком сложен, опасен, и сейчас она не была уверена, стоит ли снова рисковать. Да и смысла в этом побеге больше не было — Краегор остался далеко позади.
Значит, можно остановиться. Пока что здесь, в Грейвилле. Привести мысли в порядок, дать ранам, физическим и душевным, возможность зажить. Впервые за долгое время решение не было продиктовано паникой или страхом, оно рождалось тихо, спокойно, словно сама жизнь, испытав её на прочность, дала наконец право на передышку.
Она откинулась на жёсткий, испачканный пятнами матрас и почувствовала, как тело всё ещё сковывает слабость, хотя хаос последних дней постепенно сходил на нет. Теперь события больше не выглядели бессмысленной чередой — они сплелись во что-то большее, постепенно меняя саму суть её мира.
Пустошь, о которой шептались люди дорог, перестала быть легендой. Все иллюзии рассеялись, и мир свёлся к простому выбору: выжить или умереть.
И всё же, несмотря на страх, боль и оглушительный взрыв, внутри зародилось нечто новое — ощущение свободы.
Впервые у неё появилась возможность самой выбирать свой путь. После долгих лет интриг в Краегоре, где каждое движение требовало осторожности и просчёта, она оказалась в мире, где никто больше не держал её на поводке.
Однако, как предупреждали караванщики, очень легко перепутать краткий визит с переселением.
Сегодня Грейвилл казался ей городом возможностей, местом, где можно выжить, если правильно выстроить свою игру. Она верила, что здесь всё решает ум, связи и способность оставаться в тени.
Но девушка ошиблась, не рассчитав масштаба.
Грейвилл оказался лишь форпостом — маленьким и тесным, насквозь пропитанным сплетнями. Здесь невозможно было раствориться в толпе и затеряться среди чужих судеб. Всё было ближе, проще и понятнее. Здесь знали, кто ты такая, чем дышишь, с кем разговариваешь и зачем.
Лисса поняла это слишком поздно.
Прошли недели. Девушка выбрала торговлю и взяла себе новое имя — Мираль.
Она не спешила. Коммерция оказалась игрой для терпеливых, в которой каждый неверный шаг больно бил по кошельку. Вместо крупных вложений она начинала с малого: часами наблюдала за рынком, запоминала, какие товары исчезают мгновенно, а какие неделями покрываются пылью.
Вначале она только присматривалась. Изучала караванщиков, сбрасывающих свой груз в первые же часы, следила за стариками, торгующими самодельными запчастями, обращала внимание на тех, кто продаёт консервы, а кто — ремкомплекты для оружия.
Затем попробовала себя в деле. Купила коробку деталей, выждала момент и перепродала их с небольшой выгодой. Прибыль оказалась скромной, но важнее было другое — разобраться, как здесь движутся деньги, кто с кем ведёт дела и какие негласные законы диктует этот рынок.
Со временем на неё начали обращать внимание как на очередного перекупщика, пытающегося закрепиться в Грейвилле. Форпост видел таких сотни, однако Лисса выделялась. Не наглостью или агрессией, а умением вовремя вставить нужное слово и тихо уйти в тень, когда лишнее внимание было ни к чему.
Ей казалось, что она постепенно становится частью общего механизма, но девушка была слишком красива и независима, чтобы остаться незамеченной.
И вскоре Мираль действительно заметили. Вначале это был просто мимолётный взгляд, задержавшийся чуть дольше обычного. Потом появилось ощущение чужого присутствия — настойчивого, терпеливого, не спешащего подойти ближе.
Вчера он лишь наблюдал, сегодня уже ждал. Он стоял у торговых рядов, сложив руки на груди — уверенный и спокойный, словно заранее знал, когда она появится. Их взгляды встретились, и у неё внутри болезненно сжалось сердце.