Но форпост оставался таким же, каким был утром: безразличным, замкнутым, наглухо запертым.
«Теперь ты видишь?»
Анабель снова появилась рядом, мягко и ненавязчиво, как всегда в тяжёлые минуты.
«Ты проиграла».
— Замолчи…
«Никто не приедет. Никто не узнает, что тебе нужна помощь. Ты — просто ещё одна девочка, загнанная в угол. Сколько таких было до тебя? Почему ты должна быть особенной?»
Лисса сжала кулаки, ждать — значит навсегда стать частью этого города, остаться запертой в его стенах.
Даже если её поймают, сломают, растопчут, даже если за этот побег придётся расплачиваться всю жизнь — лучше погибнуть в попытке вырваться, чем позволить Кляпу распоряжаться её судьбой и телом.
Мастерские, груды металлолома, заброшенные здания. Лисса нашла кусок ножовочного полотна, обмотала его тканью, превращая в грубый, самодельный клинок. Она точила лезвие о бетон, стирая пальцы в кровь, пытаясь игнорировать боль.
«Ты всё равно не победишь», — мягко напомнила Анабель.
— Заткнись…
«Не могу. Я — это ты».
Лисса крепче сжала ржавое лезвие в руке. Девушка провела за ангарами не больше часа. Она двигалась бесшумно, выбирая пустые улицы и опуская голову, избегая чужих взглядов. Всё ценное было с ней — плотно стянуто ремнями и спрятано так, чтобы в случае побега ничего не потерять.
Возвращаясь, Лисса не сразу поняла, что что-то изменилось, но потом заметила.
Броневик. Тёмно-серый, покрытый плотным слоем дорожной пыли, с грязными разводами на корпусе и выбоинами, оставленными долгим путём. Он стоял рядом с караванными складами, немного в стороне от основной стоянки — внезапный, непривычный, чужой.
Рядом находились двое.
Первый был высоким и массивным, с грубыми чертами лица и тяжёлым, проницательным взглядом. Его осанка выдавала уверенность людей, привыкших контролировать ситуацию. Ему около сорока, приличный возраст для караванщика. Потёртая кожаная куртка, штаны с глубокими карманами, ботинки, явно пережившие не один рейд, подчёркивали опыт и практичность.
Второй был заметно моложе, едва достигший двадцати. Он носил серый рабочий комбинезон и грубую обувь. Его настороженный взгляд ещё не пропитался кровью и жестокостью старшего спутника, но он уже смотрел на мир без юношеской наивности. Он не казался самоуверенным новичком, которому ещё только предстоит понять, что такое настоящая опасность.
Оба были Лиссе незнакомы, и это имело огромное значение. Сейчас они стали её последней надеждой: броневик означал колёса, а эти двое не знали о происходящем в Грейвилле.
— Мы сделали этот выбор вместе, — голос старшего звучал спокойно. Он не обвинял и не упрекал, лишь сухо констатировал очевидное. — Но пора признать: ни одна схема не сработала.
Младший, по-видимому отвечающий за торговлю, скрестил руки, будто пытаясь скрыть неуверенность. Напряжённая складка залегла между бровей, а голос всё равно слегка дрогнул, выдавая внутреннее напряжение.
— Пока не сработала, — возразил он, стараясь звучать уверенно. — Просто мы ещё не нашли правильный баланс.
— Не нашли… или не сможем найти?
Повисла тишина. Неудобная, будто камень, застрявший в ботинке.
— Ты же считал, Вектор, — старший говорил почти отрешённо, словно анализировал сломанный механизм, разложенный перед ним на части. Его массивная фигура, скупые движения и мимика человека, повидавшего многое, делали слова ещё убедительнее. — Сколько раз мы брали товар дороже его реальной стоимости? Сколько раз не смогли его сбыть?
Младший промолчал.
— А помнишь, что случилось с тем ящиком провианта?
Лисса заметила, как парень напрягся. Лёгкое, едва уловимое движение, но весьма показательное.
— Мы его выбросили, — нехотя произнёс Вектор.
— Его никто не купил.
— Нам нужно было место!
— Мы катались с ним два дня. Сколько на этом потеряли?
Парень сжал челюсти, резко выдохнул. Старший не давил, не пытался задеть или заставить оправдываться. Он просто констатировал факты.
— Мы купили товар дорого, думали, получится продать с выгодой, но никто не взял. Проехали по форпостам, и там результат был тот же. В итоге сгноили в дороге.
— Ты предлагаешь сдаться?
— Я предлагаю признать, что наша стратегия не работает.
Вектор крепко сжал пальцы, явно пытаясь удержать в себе новые возражения.
— Мы держимся только за счёт боевых контрактов, — продолжил мужчина, не оставляя собеседнику шанса на возражение. — Всё остальное приносит убыток.
— Мы могли бы…
— Что? — Мрак посмотрел на него с лёгкой усталостью, но без осуждения. — Ещё раз попробовать? Я не против. Но может, пора делать иначе, не в лоб?