— Да? — в голосе Анабель проступила лёгкая усмешка. — Знаешь, что будет, когда мы выйдем отсюда?
Лисса промолчала, внутри всё сжалось.
— Кляп ждёт. Ждёт, когда ты оступишься. Он видел, ты боишься. Чувствовал. О, поверь, он не торопится, наслаждается.
Лисса чуть сжала пальцы.
— Я ведь помогу, да? Я всегда помогаю — продолжала Анабель, её голос был тягучим, мягким, горячим воском по коже — Всегда прикрываю, когда становится слишком страшно. Когда боль становится невыносимой.
Лисса напряглась сильнее.
— Но в этот раз, Лисса… в этот раз я не приду.
Холод прошёлся по позвоночнику.
— В этот раз ты почувствуешь всё. От первого удара до последнего крика. Каждую секунду, каждую вспышку боли, каждое… — Анабель сделала вид, что ищет слово. — Новое для тебя ощущение.
— Ты блефуешь — прошептала Лисса не размыкая губ.
— Проверишь?
Тишина внутри головы давила сильнее, чем любой шум.
— Попробуешь, каково это — пройти через всё в одиночку? Когда никто не заглушит твой страх, никто не скроет тебя от боли?
Лисса не дышала.
— В этот раз — прошептала Анабель, — ты запомнишь всё.
Невидимый капкан захлопнулся.
Мрак смотрел на неё внимательно, без видимого интереса, с той сосредоточенностью, с которой смотрят на нечто… странное.
На первый взгляд — уверенность. Выпрямленная спина, резкий, оценивающий взгляд, лёгкая, почти хищная улыбка. Но чем дольше он наблюдал, тем сильнее ощущалось что-то неправильное.
Секундное дрожание плеча, слишком резкий вдох, пальцы вдруг скрючились, стиснув край одежды.
Челюсть сжалась на миг сильнее, чем нужно, будто она только что заглушила спазм, спрятала нервный тик.
Девушка контролировала голос, осанку, однако невербальные знаки сдавали её с потрохами. Будто две силы внутри неё тянули в разные стороны — одна заставляла идти вперёд, другая дёргала назад, и на стыке этих движений выходила судорожная неестественность.
Она не владела собой и это сулило проблемы.
— Ты больна?
— Что? — девушка смутилась — Нет конечно.
Верёвки — прошептала Анабель.
— Бежишь от кого-то? Тебя преследуют?
Крюки. Железные. Вбитые в стену. — Голос Анабель звучал тихо, лениво, будто она не разговаривала, а мечтала вслух. — Помнишь, зачем?
Лисса моргнула, быстро, словно это могло дать ей время собраться, выпрямиться, взять под контроль дрожь в голосе, натянуть на лицо спокойное выражение.
— Тоже мимо, здоровяк — сказала она с улыбкой.
“Ты висишь. Руки натянуты. Запястья в крови. Чувствуешь?”
Лисса шагнула вперёд, скрестив руки на груди.
— Вы не верите словам? Отлично. Давайте проверим на деле.
Вектор наклонился ближе, уже втянутый в разговор, зацепленный возможностью, даже если сам того не осознавал.
“Он не сразу начнёт. Сначала — будет смотреть. Долго. Будет ждать, когда ты поймёшь, выхода нет. Когда поймёшь, боль — это только начало.”
Мрак не шевельнулся, позу не изменил, никаких эмоций. Ни намёка на интерес. Ни капли доверия.
— Выбирайте товар. Любой, какой захотите.
Она говорила спокойно, как будто всё уже решено.
— Вы закупаетесь, я закупаюсь.
— Ты? — голос Мрака прозвучал ровно, с холодной настороженностью.
Его взгляд, цепкий, колючий, скользил по ней, будто пытался разобрать на части, заглянуть под кожу, увидеть, что скрывается за словами.
Лисса выдержала взгляд, не дрогнула.
— Да, я.
“Потом первый удар. Медленный. Чёткий. Он знает, как рассчитать силу, чтобы не сломать свою игрушку.”
Мрак молчал.
— Едем вместе в Вулканис. Продаём.
Вектор подался вперёд, интерес уже был ощутим, он ждал деталей.
— И? — голос прозвучал нетерпеливо.
— И я отдаю вам всю выручку. До последней монеты.
“Ты знаешь, как долго можно кричать, прежде чем голос сорвётся?”
Лисса вновь моргнула, возвращая себя в реальность, выдержала паузу.
И ровным голосом спросила:
— Ну? Соглашаетесь?
Вектор моргнул, едва заметно качнув головой, словно не сразу уловив суть. Мрак сузил глаза, взгляд стал ещё более пристальным, в нём теперь не было отстранённости — лишь холодный расчёт.
— Тебе зачем это? — голос прозвучал мягче, эта мягкость была куда опаснее прежней резкости.
— Маршрутка до Вулканиса и потенциальные партнёры. У вас явно не складывается, я покажу на товар, треть будущей выручки моя.
Она произнесла это чётко, без тени заигрывания или попытки завуалировать свои намерения. Не пыталась юлить, или обойти опасные темы стороной — она бросала карту на стол.