Сознание вновь принадлежало Лиссе.
Она стояла на том же месте, вытянув руку, её пальцы дрожали, мешочек с монетами оказался пустым.
— Ты слишком медленна, — проворковала Анабель, звуча довольной кошкой, только что сломавшая птице шею. — Мне пришлось взять ситуацию в свои руки.
Лисса опустила ладонь, сделка уже была завершена, когда Мрак вернулся, фильтры пылились у броневика.
Таверна «Сучий Крюк» встретила привычным запахом закисшего пива, сгоревшей еды и человеческого пота, смешанных в тягучий, липкий аромат, оседающий на коже, на одежде, стенах, на каждом предмете.
За одним из дальних столов кто-то играл в кости, хрипло переговариваясь между бросками, в углу двое механиков спорили, и, судя по раздражённым, пьяным голосам, спор их неумолимо двигался к драке.
За стойкой, стоял трактирщик, лениво вытирая грязной тряпкой ещё более грязный стакан, словно этот жест сам по себе имел какой-то смысл.
Мрак не любил спрашивать.
Подошёл к стойке, опёрся локтем, выдержал короткую паузу, прежде чем заговорить. Трактирщик взглянул на него с привычной усталостью, но стоило ему уловить выражение лица Мрака, взгляд тут же стал внимательнее.
— Что-то случилось?
Мрак не стал ходить вокруг да около, хлопнул на стойку небольшой мешочек с жетонами.
— Женщина. Молодая. Темненькая. Красивая. Странно себя ведёт. Ищет маршрутку.
Трактирщик хмыкнул, пожав плечами.
— Звучит, как описание половины проблем в Грейвилле.
— Какие у неё проблемы?
Трактирщик снова хмыкнул, на этот раз иначе — чуть задумчивее, напряжённее. Его долгий взгляд скользнул по лицу Мрака, взвешивая что-то, и на мгновение в воздухе повисла настороженная пауза.
— Ты собираешься в это лезть? — голос прозвучал ровно.
Мрак молчал, а трактирщик понял.
— Плохо кончится, — пробормотал он наконец, забрал жетоны и начал говорить.
И чем больше Мрак слушал, тем сильнее ему всё не нравилось.
Это злило — холодным, выверенным гневом, который не требовал слов и не находил выход. Девчонка уже товар, просто пока не перешла в руки владельца. Вопрос был не в том, случится это или нет, а в том, когда Кляпу надоест игра в догонялки.
Мрак опустил взгляд на стойку, провёл пальцем по шершавому, испачканному пивом дереву, ощущая неприятно сжимающиеся нутро.
Всё работало именно так: если за тобой закрепили клеймо, вмешиваться — глупо, помогать — бесполезно, пытаться что-то изменить — опасно. Никто не сунется, не бросит даже сочувственного взгляда, потому что сочувствие — это уже участие и может слишком дорого стоить.
Это её проблема, такая же, как сотни других до неё, как у тех, кто придёт после.
Не давало покоя, раздражало сильнее, чем хотелось бы, так это то, что она красивая. Караванщик не знал, что делать с красивыми женщинами.
Не то чтобы боялся их, нет, но они сбивали с толку. Слишком уверенные, грациозные, опасные — даже когда просто стояли рядом, смотрели.
Он не понимал сути завоевания, когда можно прикоснуться, когда лучше отступить, и это бесило. Женщины появлялись в его жизни стихийно. Мрак не пытался угадывать их желания, не искал близости и давно решил, что проще не ввязываться. Делать своё дело и не усложнять.
Теперь, сидя в прокуренном «Сучьем Крюке» и слушая трактирщика, он уже знал: дни, а может, и часы одной из таких женщин сочтены.
Мираль не принадлежит себе. Вопрос только в том, когда Кляп заберёт своё.
Он видел это раньше. Снова и снова. особенно в Краегоре. Ломали так, чтобы уже не собрать обратно. Крики рвали воздух, потом стихали, в глазах гасло всё живое. Их переставали замечать, бедные девушки не могли вернуться к нормальной жизни.
Но какое ему до этого дело?
Женщины приходили, женщины исчезали. Их забирали, продавали, использовали, оставляли умирать. Этот мир всегда был таким. Он не пытался его изменить, вмешаться или задавать вопросы.
Мрак не знал, в какой момент что-то изменилось. Но догадывался, кто тому причиной.
Караванщик медленно поднялся из-за стойки, давая себе время осмыслить ситуацию. Направился к выходу, чувствуя, как в груди поднимается то самое глухое, раздражающее чувство, которое он не любил.
Девушку Кляп не получит.
Он шёл к машине медленно, позволяя себе редкую передышку между решением и последствиями. Мысли крутились, перебирая риски, взвешивая, насколько это глупо, нужно и стоит ли тех проблем, которые может принести.
Девчонка умная. Слишком хитрая.
Сегодня обвела их вокруг пальца — завтра попробует ещё раз. Это не изменить. Привычка укоренилась слишком глубоко, да и нет смысла пытаться, она выживает, как умеет.