— Приняли попадание в колесо, — ровно отрапортовал техник бронемашины.
Прозвучал резкий, яростный рёв орудия. Пулемёт броневика ожил, превращая бархан в фонтан разлетающегося песка и камня. Трассеры, словно раскалённые иглы, прошили вражеские укрытия, заставляя врагов отползать назад. Это было лишь начало.
Рейдеры быстро поняли свою ошибку. Они не ожидали, что караван окажется слишком тяжёлым для засады, надеялись на свое орудие. Осознав, что бой проигран, они бросили станковый пулемёт и рванули к своим машинам, надеясь уйти вглубь пустоши.
— Отходят! — прокричал один из стрелков.
Очередь из автоматического гранатомёта снарядами на пироцелии разорвала воздух. Первые взрывы подняли облака песка, следующие накрыли тех, кто не успел укрыться. Громыхнуло коротко, но глухо. Детонация сработала объёмно, сначала разжимая, создавая избыточное давление, а затем сжимая воздух в раскалённую волну, сметающую всё в пределах радиуса.
Когда пыль улеглась, БТР выкатился вперёд, обходя разрушенный укреплённый рубеж. Бой закончился так же быстро, как и начался. Несколько минут тишины, наполненной лишь потрескиванием остывающего металла, и стало ясно — никто не выжил.
— Зачистка, — коротко сообщил командир броневика.
Они осмотрели поле боя. Трофеев было немного. Командир забрал только крупнокалиберный пулемёт — не из уважения к врагу, а из практичности. Такое оружие всегда находило применение.
Кустарный ремонт занял меньше получаса. Порванную покрышку залатали, пробоины заделали как могли. Караван двинулся дальше, оставляя после себя только выжженные пески и обломки глупой попытки остановить их.
Короткая ночёвка в Триале прошла без происшествий. Обычные разговоры у костров, монотонный гул проверок техники, гулкие шаги охраны на периметре. Караван встал на несколько часов, Жилин почти не спал. Мысли о дороге, о том, что ждёт впереди, не давали покоя.
Жаровня. Город-призрак, растянутый по обеим сторонам шоссе. Некогда здесь кипела жизнь, но теперь это лишь руины, обглоданные ветром и временем. Пустые окна зданий смотрели мёртвыми глазницами, а ржавые каркасы машин, рассыпавшихся от старости, казались застывшими силуэтами тех, кто когда-то здесь жил.
Сегодня тумана Жаровни не было. На узкой улочке, среди ржавых остовов машин, он заметил знакомые очертания здания. Там он встретил Фрейю в прошлый раз. Внезапное знакомство, которое тогда казалось случайностью, теперь выглядело иначе.
— Стоим здесь — приказал он.
Колонна замерла. Несколько секунд — и бойцы переглянулись, никто не задал вопросов. Жилин приказал поминать прожектором в сторону руин, привлекая внимание жительницы мертвого города.
Прожектор мигал мнуту, две, десять. Никакого ответа. Караванщики уже начали переговариваться между собой, одни проверяли оружие, другие курили, прислонившись к бронированному борту. Потом, спустя более получаса, в одном из разрушенных домов что-то мелькнуло. Короткий свет фонаря, ответный сигнал.
Жилин шагнул вперёд, жестом велев остальным оставаться на месте.
Они встретились между шоссе и развалинами. Фрейя вышла первой, её фигура растворялась в тенях полуразрушенных зданий, взгляд оставался цепким, настороженным.
— Ты умеешь появляться неожиданно — сказала она вместо приветствия.
— Так же, как и ты — ответил Жилин.
Их разговор был коротким, ёмким. Командирам клановых машин не понравилось, что Вячеслав ведёт дела с людьми пустошей. Их взгляды говорили больше, чем слова — Жилин чувствовал недовольство, но не объяснялся. Знал, Фрейя может сказать больше, чем все документы, которые они видели за последние месяцы.
Жилин сидел в кабине, рассеянно глядя в серую пыль, что лениво поднималась из-под колёс тяжёлых грузовиков. Разговор с Фрейей крутился в голове, как плохо закрепленный груз, перекатывающийся в кузове на каждой кочке. Она не сказала ничего нового, её слова лишь подтвердили: Рой появлялся только на внешнем периметре треугольника городов.
Город, в котором жила Фрейя и другие немногочисленные выжившие, не находился на этой границе, и никогда не сталкивался с явлением. Они слышали о Рое, знали легенды, но не видели его своими глазами. Жилин пытался осмыслить этот факт. Если Рой — не просто природная аномалия, а нечто управляемое или закономерное, значит, он не хаотичен. Если он обходит города, значит, есть причина.