Лисса устала. Где бы ни задерживалась, всегда находился тот, кто решал испортить ей жизнь. Одни домогались, другие пытались купить, третьи запугивали, но всё повторялось с механической точностью, и девушка забыла об этом.
Позволила себе расслабиться — и вот, ещё один, которому по извращенной логике она задолжала. Скрываться вечно невозможно. Этой ночью она выиграла, но рано или поздно момент будет упущен, и тогда спрятаться окажется недостаточно.
Утро в Грейвилле начиналось шумно. Караванщики возились со своими машинами, проверяя крепления и подтягивая ремни, торговцы спешно раскладывали товар, зазывая первых покупателей, а механики, чертыхаясь, выковыривали за ночь засохший песок из двигателей. Форт просыпался, наполняясь привычной суетой.
Лисса шагала по улице, сосредоточенно размышляя. Ей нужна была охрана — пусть на пару дней, пока она не придумает, как разрешить ситуацию.
Местом поисков стала таверна «Сучий Крюк», в которой сутки на пролет ошивались проводники и наемники всех мастей.
Зайдя внутрь, Лисса на секунду замерла у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Воздух был тяжёлым, пропитанным табачным дымом и запахом дешёвого спирта, сквозь гул голосов доносился звон стаканов, редкий смех.
Сегодня подходящая кандидатура была одна, Череп — сухопарый мужчина с коротко стриженными волосами, в которых пробивалась лысина. В прошлом он был караванщиком, после ранения перебивается случайными заработками.
Лисса подошла, села напротив, молча дожидаясь, когда её заметят.
— Работа есть — негромко сказала она, когда он наконец поднял голову.
Череп прищурился.
— Какая?
— Охрана.
— Кого?
Она промедлила с ответом, и этого мгновения хватило. Мужчина усмехнулся, качнув головой.
— Так я и думал.
— Значит, откажешься?
Он вздохнул, бросил задумчивый взгляд на свой недопитый стакан, словно решая, стоит ли продолжать этот разговор.
— Слушай, Мираль, раз ты здесь, то не до конца понимаешь что происходит.
— Просвети.
— Даже если бы захотел, не помогу, — он наклонился ближе, понизив голос. — Этот тип особенный стражник. Ему, считай, везде открыты двери.
Лисса напряглась.
— О чём ты?
— Говорят, в прошлом он был важным боевиком в одном из крыльев. Или шишкой у важной шишки. То ли в Альдене, то ли в Вулканисе. Потом сделал что-то такое, его скинули сюда, на время. Ссылка, понимаешь?
— Подробнее?
— А что может сделать охреневший от безнаказанности и силы боевик? Вот и я без понятия. Раз его не закрыли, а сослали, значит, у него есть защита и связи.
Местные знают, и лишних проблем никому не нужно. А “властям” наплевать, резни нет — и ладно.
Лисса медленно выдохнула, теперь становилось понятнее.
Этот человек был не просто пьяным бандитом в форме. У него были хорошие связи, прекрасная подготовка, ведь откровенно тупых людей не держали в боевых крыльях.
А значит, даже если он перегнёт палку на периферии, нападёт или совершит ошибку, всегда найдётся тот, кто прикроет его спину.
— Сочувствую — подытожил Череп, допивая свою бурду.
Лисса молча поднялась и вышла. Если с охраной ничего не выходило, оставался второй вариант — найти транспорт до Вулканиса.
На торговой площади кипела жизнь. Редкие караванщики обсуждали маршруты, взвешивая риски и выгоду. Наёмники искали клиентов, прицениваясь, кто заплатит, а кто лишь тратит их время. Механики, ворча, очищали машины от грязи и песка, проверяли фильтры.
Лисса шла по рядам, хватая на лету разговоры. Спрашивать в лоб было рискованно — лучше складывать обрывки фраз в цельную картину. Она узнала, что боевой караван уходит сегодня, пассажиров не берёт. Частный водитель уже отбыл.
У стоянки она задержалась у группы, обсуждавшей загрузку техники, спросила:
— «Маршрутки» на Вулканис есть?
Механик в грязном комбинезоне хмыкнул:
— Была. Но уже ушла. Следующая — может, через пару дней, а может, и нет.
— А в другую сторону?
Мужчина поднял голову, понял с кем говорит и перестал отвечать, дурной знак.
Лисса сдержала раздражённый выдох. Вулканис отдалялся, а слухи бежали быстрее ветра.
К полудню стало ясно — весь форт знал, чем она занимается. В Грейвилле нельзя было расспрашивать и оставаться в тени. Любое движение подхватывали взгляды, каждое слово разносилось по городу, становясь частью чужих перетолков.
К обеду слухи дошли и до того, кому не следовало их слышать. Кляп.
Ещё вчера Лисса уловила этот позывной — случайную реплику, едва различимое слово, от которого внутри всё сжалось. Позывные давались за деяния. Они превращали людей в истории, анекдоты, легенды. Если его называли Кляпом, значит, была причина, о которой лучше не знать.