Порш на всю жизнь запомнил один разговор в таверне Альдены, когда пацаном подрабатывал на кухне. В дупель пьяный тип в странной, непонятно откуда одежде, стоя на лавке, орал на всю залу, что «там БУДЕТ форпост, они ДОБЬЮТ», что уже завезли всё, что нужно. Что именно — Порш тогда не понял, но догадка засела: место давно подготовлено. Есть замок, где-то ждёт только ключ. И если уж кто-то всё равно собирался его вставить, почему бы не сделать это самому.
Пока это были наброски, прикидки, которые он гонял в голове между рейдами, когда выдавалась минута тишины. Здесь, в сломанных коробках, они жили дёшево, тихо и постоянно под угрозой. Один неудачный визит Ужаса, и от базы останется название. Форпост был бы шагом вверх. Но и петлёй на шее: многие заплатили за такие мечты всем, что имели.
Снизу донёсся короткий свист, условный сигнал смены. Первая охрана выставлена: двое на крыше, двое у пролёта, один на связи. Остальные могли позволить себе несколько часов притушить голову.
Порш поднялся, прошёл вдоль спящих. Кто-то уже отрубился прямо в разгрузке, не сняв ботинок, кто-то ещё ворочался, пристраивая под голову свёрнутую куртку.
Он лёг в своём углу, где стены сходились буквой «Г», это давало хотя бы иллюзию защиты. Положил рацию рядом, пистолет под руку, автомат оставил в вытянутую ладонь, чтобы можно было ухватить в полусне, не открывая глаз.
Тьма за разбитой стеной стояла плотная, почти осязаемая. В ней могло ходить что угодно.
Порш закрыл глаза и заставил себя уснуть.
Глава 3, стычка
На следующий день всё прошло почти скучно, по меркам пустоши.
Караван Гильдии поймали заранее, по оговорённым меткам. Сначала в эфир ушёл сухой позывной лагеря, потом направление, потом короткое «свои». Командир колонны высунулся по пояс из люка броневика, оглядел их технику, фуру с купцами, и только хмыкнул.
Холма Порш знал давно. Ходил под его рукой ещё до того, как решил слезть с гильдейской цепи. Мужик тёртый, лишних вопросов не задавал. Торгашей быстро вписали в середину колонны, за руль их машин посадили гильдейских водил, опытнее, спокойнее, коды прохода знали не понаслышке. Фактически купцов поведут до Вулканиса на ручках, чуть ли не под расписку.
Пока оформляли колонну, Порш отошёл с командиром одного из грузовиков к борту. Опёрлись спинами о горячий металл, переговорили быстро, без лишних слов. Машина шла полупустой, а в Вулканисе сейчас с пайками туго. Половину жратвы перегнали в его кузов контейнерами, без шума. Для командира это означало хороший барыш на той стороне.
— На обратке через пять-шесть дней пойду вольным, без конвоя, — негромко сказал он, поправляя ремень на плече. Бас звучал довольно, сыто. — Закину тебе полезного. Патроны, гранаты, железа немного. Встретиться бы.
— Давай так, — ответил Порш. — Через пять дней выйдем навстречу. В начале мёртвого города пересечёмся.
Рукопожатие, короткий обмен привычным матом, и караван потянулся дальше, к Вулканису. Спасённые купцы в середине строя, жратва в «правильном» кузове, всё как договаривались. Порш проводил колонну до гряды, пока пыль не съела последний силуэт, потом развернулся к своим.
Следующие три дня провалились в тягучую, бестолковую пустоту.
И это было опасно.
Рейдов не было. Связь шипела привычным фоном, но никто не орал в эфир про засаду, не запрашивал коридор, не вываливался на обочину с оторванным колесом. Машины стояли на нижней площадке ровными рядами, будто памятник самим себе. Мехи ходили вокруг, протягивали болты, проверяли уровни, но всё это было больше для вида: техника скучала, и люди вместе с ней.
Когда нечем занять руки, пустошь подбрасывает другую работу. В голове.
На четвёртом месяце жизни в мёртвом городе вопрос «может, ну его?» всплывал минимум раз в неделю. Кто-то начинал издалека, за кружкой травяной горечи: мол, слышал, в Альдене подсобники нужны, склады расширяют, берут всех. Кто-то вспоминал двоюродного шурина в Вулканисе, который обещал место в цеху, если вернуться «пока не поздно». Остальные подхватывали не спорить, просто покрутить мысль, попробовать на вкус.
Это не было бунтом. Это было чем-то худшим: тихим гниением, которое начинается, когда людям не за что держаться.
У многих там, в городах, оставались семьи. У кого-то жена с детьми в общаге третьего сектора Вулканиса: две койки, занавеска вместо стены, очередь в сортир по утрам. У кого-то старики в альденском бараке, которые уже не помнят, когда сын обещал вернуться. Кто-то, наоборот, не имел никого, но от этого легче не становилось: даже шесть квадратов с подтекающими стенами казались надёжнее, чем матрас на голом бетоне и слово «потом».