Первые очереди отработали ровно. Стрелки Порша поймали двоих на бегу, срезали коротко и точно. В ответ прилетели редкие щелчки, ничего серьёзного. Казалось, что это обычная разборка: неприятно, рискованно, но терпимо.
А потом заговорил крупнокалиберный.
Слева, на кромке каменной россыпи, вспыхнул короткий язык пламени. Воздух качнуло глухим «ту-ту-ту-ту», низким, плотным, с теми нотами, после которых обычно не остаётся ни капота, ни того, кто за ним сидел.
Крайний левый джип дёрнулся, будто его пнули огромной ногой. Первая очередь отбила половину лобовой брони, вырвала кусок крыши. Машину повело боком. Стекло разлетелось в пыль, люк вывернуло, металл раскрыло лепестком. Крупняк не сбился, прошил корпус от носа до кормы, прошёлся по задним дверям, добавил ещё, для верности.
Пять секунд. Их джип, гордость, «укреплённое чудовище», превратился в дымящуюся груду железа. Там, где сидели люди, теперь торчали обрывки ремней, клочья брони и тела, вдавленные в искорёженный каркас.
— ДЫМЫ, ЧЕРТИ! ДЫМЫ! — Порш гаркнул в общий канал так, что у радиста в ухо будто гвоздь вогнали.
На мгновение колонна замешкалась. Рефлекс «сначала пострелять, потом думать» работал у всех, и не каждый мог его перебить. Но костяк, те, с кем он прошёл огонь и раскалённые стволы, среагировал без паузы. С бортов полетели дымовые шашки: под колёса, к обочине, в промежутки между машинами. Цилиндры ударились о грунт, зашипели, выплёвывая густой белёсый туман.
Пелена поползла по полю, съедая силуэты, размывая линии огня, поле затянуло дымом.
Воздух посерел, линии размылись в кашу. Крупняк на гряде сразу потерял ориентиры: очередь ушла веером, срезала верхушку ржавого щита, цапнула обломки бетонного блока и растворилась в молоке, никого не задев.
Колонну качнуло, но не остановило. Под прикрытием завесы машины врубились в гущу: клин вышел нос к носу с рейдерами, дистанция схлопнулась до пистолетной.
Дальше началась рубка, в дыму не было видно ни черта. Силуэты возникали то рядом, то в трёх шагах, и своих приходилось узнавать по мату и обводам шлемов. Автоматы хлестали короткими злыми отсечками, кто-то перешёл на одиночные, лишь бы не положить своих. Пули звенели о железо, рикошетили от камней, секли воздух рядом с головой.
Один из джипов вынырнул из плотного облака и почти вписался в рейдерский пикап. Борта чиркнули друг о друга, людей швырнуло на капоты. Чужой успел поднять ствол, но его срезали в упор: кровь размазало тонкой плёнкой по лобовому, он ещё дёргался, когда машина рванула дальше.
Слева кто-то орал в рацию нескончаемым потоком: сектора, координаты, «свой-свой-свой, не жги!», и всё это тонуло в шипении помех. Потом голос оборвался. Остался только треск: то ли микрофон разбили, то ли самого оратора.
Вулканисовская машина в кашу не полезла.
Порш заметил это краем сознания, пока выворачивал руль. Та самая бронекоробка, которая так подгоняла издали, на моменте атаки скинула скорость, отстала, осталась плавать на безопасной дистанции. Сзади, в чистом воздухе, их броня смотрелась аккуратно и умно. И одновременно как трусливая псина, спрятавшаяся за спины чужой стаи.
— На убой нас, значит, — прошипел кто-то из своих по внутренней связи, увидев, что городская коробка не спешит подставлять борт под крупняк. — Могли бы хоть предупредить про пулемёт.
Порш уже сложил это в одну строку. Эти красавцы знали, что там сидит тяжёлый ствол. Поэтому и держались так далеко. Им нужен был заслон, мясо, которое примет первый удар.
В дыму чиркала очередь о очередь. Очередной рейдер нырял к земле, превращаясь в бесформенный ком. Кто-то из своих падал, хватаясь за живот или плечо, полз к машине, волоча ногу. Крики, мат, треск рации — всё слилось в одну сплошную волну.
Багги попытался прорваться к гряде, откуда бил крупняк. Выскочил из тумана по обочине, ударил по вспышкам, пытаясь заставить расчёт пригнуться. Это была храбрость без шанса. Открытую раму изрешетили в упор, стрелковым, с трёх точек. Багги вильнул, ткнулся носом в камни и замер. Из него уже никто не вылез.
Рация захлёбывалась голосами.
— «Лиса», я слева от тебя, сука, не жги туда! Я свой!..
Кто-то из рейдеров, потерявший машину, полз по песку голыми руками, пытаясь добраться до колёс, до ступеней, до мёртвых тел с ещё полными магазинами. Его придавили колесом, потом добили в упор. Даже имени спросить не успели.
Каким-то звериным чутьём люди Порша стянулись в кучу. Машины подсели ближе друг к другу, корпуса сомкнулись, стволы развернулись наружу. Получилось что-то вроде железного ежа: джипы, техничка, пара тягачей, а между ними люди в пыли, с лицами, чёрными от копоти. Отстреливались по кругу, коротко, злым огнём, не давая рейдерам подползти ближе.