— Ты кто такой, чтобы… — начал офицер, но слова застряли где-то на полдороге.
— Я тот, чьими людьми ты только что прикрыл свою жирную тушу, — Порш шагнул ближе, сократив расстояние до двух шагов и одного мгновения. — Пока ты там, в тылу, дырку в сиденье протирал, здесь легла половина моего состава.
Офицер дёрнул подбородком, попытался вывести разговор на привычные рельсы, туда, где он понимал правила:
— Вы выполняли контракт. Город обязался оплатить поддержку по факту…
— Про контракт ты бы сейчас рейдерским крысам рассказывал, — перебил Порш, и в голосе его не было ни капли крика, только тяжесть. — Им бы очень интересно было послушать про оплату, пока они добивали твоих.
Он чуть наклонил голову, убрал лишние сантиметры расстояния, так что офицер почувствовал запах пороха и пота.
— Ты знал про крупняк на гряде, — это уже был не вопрос, а утверждение, хлестнувшее по тишине. — Знал, сука. Поэтому и не лез вперёд. Поэтому нас погнал первыми.
Офицер подался назад, но тут же выпрямился, попытался надуть щёки, изобразить что-то вроде оскорблённого достоинства:
— Слышь, вольный, — протянул он, и голос у него чуть дрогнул. — Ты на кого гавкаешь? Я представитель Вулканиса, а ты…
— Говори, — прошипел Порш, делая ещё один шаг.
У офицера дёрнулась щека. Ресницы затрепетали, зрачки забегали из стороны в сторону, пытаясь ускользнуть от лиц вокруг: от живых, которые смотрели, и от мёртвых, которые уже не смотрели никуда. Ответ висел на нём, как пот на лбу: знал. Знал про гряду, про ствол, про то, что туда лучше не соваться первым. Признать это вслух, перед людьми, которых он подставил, он не мог. Но и соврать уже не получалось.
— Всё ясно с тобой, сука, — Порш не повысил голос, и от этого слова стали только тяжелее. — Мы для тебя никто. Расходный материал. На убой подписал и в сторонку отошёл. И ради чего? Твоих живых тут всё равно не осталось.
Офицер сжал челюсть так, что под подбородком вздулась складка, но ответ так и не родился, застрял где-то между страхом и стыдом, которые он сам, наверное, не умел различать.
Повисла тишина, густая и тяжёлая, как дым над полем.
— Что теперь делать? — спросил кто-то из своих, не выдержав.
Порш помолчал секунду, глядя на офицера так, будто смотрел сквозь него, на что-то далёкое и невидимое остальным. Потом отвернулся и выдавил ответ — грубо, глухо, как ком земли на крышку гроба:
— Заканчивать работу.
Бойцы разошлись без слов, будто по невидимой отмашке. Кто-то двинулся к перевёрнутым машинам: проверять, не осталось ли там дыхания под смятым железом. Остальные начали стаскивать вулканисовский груз в одну зону, готовить к эвакуации, ящики, ячейки, тюки. В каждый удар ботинка о землю, в каждый рывок рук уходила злость, бессилие и та свинцовая усталость, которая наваливается, когда адреналин отпускает.
Порш отошёл в сторону, побрёл к одному из крупных чёрных броневиков Вулканиса, который стоял чуть поодаль от основного побоища. Тяжёлая тень от корпуса лежала поперёк выжженной земли. Он потянул створки грузового отсека, металл скрипнул и подался туго, нехотя. Внутри темнота глотнула пыль, впустила полоску света, и в этой полутьме Порш замер.
В кузове стоял контейнер. Большой, чёрный, с рёбрами жёсткости по бокам. На боковине знак, от которого по спине прошёл холодок: жёлтый ромб, чёрная молния внутри, маркировка опасности и энергии одновременно. Поверху тонкая линия пыли, как старый шрам.
Ядро.
Порш стоял и смотрел, не в силах поверить. Он знал про эти штуки: слухи ходили по Альтерре, передавались шёпотом у костров и за кружкой в кабаках. То тут, то там в пустошах встречались заброшенные монстры старого мира, энергетические станции, распределители, узлы, которые когда-то работали от автономных блоков высокой мощности
Такие вещи не имели ценника. Их не продавали, не меняли на харч и стволы, потому что за них убивали сразу, без разговоров. Пара ядер хранилась в городах под тройным замком, и раз в несколько лет всплывал слух, что где-то в дальних развалинах нашли ещё одно, и за него уже шла война.
И вот оно стояло перед ним, в пыльном кузове разбитого конвоя.
Мысль пришла сама, ясная и острая, как нож: вот она, его мечта. В железе, в полутора метрах от вытянутой руки. С таким ядром можно запустить не жалкий генератор на крыше, который глушат каждый вечер от страха. Можно поднять целый форпост. Тот самый разрушенный пункт в серой зоне, который он столько раз прокручивал в голове: с башнями, со светом, с турелями, с воротами, которые выдержат таран. Порш был уверен в наличии станции на этой точке, останется только её найти.