Джип под Поршем жил собственной злой жизнью. Прыгал, рыскал в стороны, влетал в ямы так, что зубы клацали, перескакивал через бетонные швы, от которых позвоночник сжимался в кулак. Двигатель выл ровно и зло, не жалуясь, но и не прощая. Впереди багги слепил пылевым хвостом, за ним цепочкой держались второй джип, техничка, «автобус». Колонна вытянулась по мёртвой дороге, как железный хребет, который кто-то выдернул из земли и швырнул через пустошь.
Порш вёл, упершись лопатками в спинку, держа руль пальцами, не ладонью. Так легче ловить занос: короткими точными движениями, не борясь с машиной, а договариваясь. Голова работала отдельно от рук. Рейдеры? Могли. Альдена — место сладкое, желающих пощипать хватает. Твари? Тоже вариант, здешние подвалы кишат дрянью. Хуже всего, если свои со своими не поделили. Тогда те, кого вытащишь сегодня, завтра могут вцепиться в глотку.
Рация на панели захрипела, выплюнула порцию помех. Порш крутанул громкость, стукнул по корпусу костяшками. Хрип треснул и выпустил голос, сбивчивый, то срывающийся в визг, то проваливающийся в яму:
— …колонна… заднюю… держать… твари… по обочинам… повторяю, твари…
Вторым слоем влез дежурный из лагеря, пытался удержать линию, уточнял. Ответ шёл рваными кусками, но суть уже сложилась. Караван рвут не люди.
Чем ближе они подходили, тем чище становился эфир. Слова обретали плоть, и ситуация эта была знакомой.
Скорпы.
Ночью эта дрянь забивалась в южную часть мёртвого города: подземка, подворотни, провалы под фундаментами. Днём выползала на охоту. Мелкие группы, частники, одинокие грузовики — всё, что идёт без прикрытия. Размером чуть меньше дворовой собаки, если псину скрестить с пресс-машиной и дать ей вместо хвоста клешню, заточенную до бритвенного безумия. Шину рвут, как тряпку: хватка, рывок и колесо болтается лоскутами.
Любимый их фокус — лечь на дорогу. Сплющиться, вжаться в песок, стать частью пейзажа. Переедешь такую и не заметишь: хрустнуло под колёсами, машина подпрыгнула, подумаешь, камень. Хитин держит удар, внутренности распределяют давление, стягиваются обратно. Через секунду тварь снова готова к прыжку и вцепляется в задний мост.
Умные твари, работают по последним. Пересиживают под обочиной, под трухлявыми отбойниками, ждут, пока голова колонны пройдёт. Потом рывком к замыкающей машине: за борт, за мост, за резину. Если отставшего бросили, начинается пир. А когда колонна попробует вернуться за своим, твари уже сидят по всему железу, режут всё, до чего дотянутся.
Радист на заднем сиденье прижал гарнитуру, накручивал частоту, повторял вслух:
— …хвост… держатся на хвосте… встала… жрут…
Порш выругался сквозь зубы, картинка сложилась.
В принципе, терпимо. Этих можно пережить, если не зевать, главное — не влететь в засаду носом. Метров за сто-полтораста разнести в крошево, и дальше уже проще.
— Слушайте сюда, — он вжал кнопку рации. — Там скорповые ублюдки. Переставляемся.
Переключил канал, прогнал команды:
— Техничка, автобус, в хвост. Багги в центр, работаете глазами. Джипы в авангард, чистим дорогу.
Колонна зашевелилась на ходу. Багги сдал назад, перепрыгнул через трещину, вклинился между джипами и техничкой. Грузовик тяжело перевалился к хвосту, за ним, рыча пироцелием, двинулся «автобус». Пыль встала стеной, на секунду закрыла горизонт. Потом в буром облаке проступили силуэты, там, впереди, уже шла своя бойня.
— Сбрасываем до пятнашки, — бросил Порш. — Подходим мягко. Стрелкам напрячь глаза. Эти твари из песка делают одеяло.
Скорость сползла вниз. Колёса перестали прыгать, перешли на тягучее, вязкое качение по разбитому полотну. Джипы выстроились клином, багги держался между ними, готовый рвануть вперёд или в сторону, смотря откуда прилетит. Сзади техничка с «автобусом» шли плотной парой, страхуя хвост.
Рация выплюнула последние обрывки чужого боя: крики, мат, захлёбывающиеся очереди, надсадный стон моторов, которые гнали на износ.
Стрелки на турелях вросли в прицелы. Трасса впереди лежала одним цветом: серо-жёлтая крошка, редкие камни, пыль. Где-то там, в этом однообразии, затаились твари, и отличить их от дороги было задачей не для усталых глаз. Пальцы на рукоятях подрагивали. Кто-то уже провёл стволом пару раз, примеряясь к сектору, запоминая телом, куда доворачивать.
— Есть движение, — коротко бросил стрелок с правого джипа.
Метрах в двадцати впереди щебень дрогнул. Едва заметная волна прошла по пыли, будто под кожей дороги шевельнулось что-то живое. Стрелок дал очередь, не дожидаясь команды. Свинец вспорол поверхность, и оттуда, взорвав песок, вылетела тварь. Хитин блеснул матовым, хвост с клешнёй хлестнул воздух в поисках цели. Пули развернули её, швырнули на спину. Лапы дёрнулись, заскребли пустоту, клешня всё ещё щёлкала, пока тело не поняло, что уже мертво.