Они ошиблись, а возможно ядро было повреждено. Стрелка в красном секторе дёргалась на самом верху, как будто пыталась проломить стекло. И если потребители отключаться по любой причине, то произойдет перегрузка и взрыв.
— Ток, что за херня? — Порш перекрыл хрип сирены.
— Всё включили, что есть! — сорвался тот. — А ей похуй, она дальше прет!
— Выключаем? — Порш шагнул ближе к щиту.
— Никак! — Ток почти выкрикнул, повернувшись к нему. Щёку дёрнуло, глаза блестели злым блеском. — Тут нет кнопки выключения!
Он сглотнул, снова посмотрел на стрелку, и голос сорвался:
— Либо мы найдём, куда скинуть этот перебор прямо сейчас, либо она взорвется.
Порш схватил Тока за плечи и встряхнул.
— Думай, блядь! — рявкнул прямо в лицо.
Вой в недрах станции усилился, сирена захрипела тоньше, почти визгливо. Стрелка дрожала в самом верху красной зоны, загнанная в угол.
Ток резко отвёл глаза от щита, посмотрел наверх, вспомнил низкий бетонный борт.
— Чаша… — сказал вдруг, уже нормальным голосом. — Отстойник.
Порш чуть ослабил хватку.
— Какой нахер отстойник?
— Каменная ёмкость, — Ток уже бежал к лестнице. — Там детали отмывали.
Вся команда взлетела по лестнице и вихрем пронеслась к заданному месту. У стены действительно стояла широкая каменная ванна — по пояс высотой, длинная, с чёрной мутью внутри. От неё воняло ржавчиной, маслом и старой химией.
— Все, кто живой! — заорал Ток. — Железо тащите сюда! Всё, что толще пальца! Рельсы, листы, решётки, перила, всё!
Он ткнул пальцем в сторону бака с водой:
— Воды в чашу по борт! Насосную на подачу перевести! И соль сюда же! Весь запас, до последней щепотки!
На слове «соль» кто-то автоматически выругался, в жаре Альтерры соль ценилась дороже еды. Но никто даже не подумал возражать. Пара бегунков уже рванула к складу, к ящикам с мешочками.
В нишу таскали всё: куски листов, обломки решёток, старые рельсы, чугунные обода. Швыряли в ванну, в мутную жижу — железо уходило в глубину с глухим звуком, вода выплёскивалась через край, оставляя тёмные разводы на бетоне.
Ток тем временем выдрал со щита запасную пару шин, сорвал клеммы с резервной линии, ободрал изоляцию с толстых концов. Кувалдой пробил в борту ванны два углубления, вжал туда куски железа потолще — сделал электроды. К ним же обмотал голые концы кабелей, ещё и железными полосами притянул, чтобы не выкинуло.
Технарь с перебитым носом притащил первый мешок соли, бросил к ногам Тока.
— Уверен? — спросил, уже перехватывая мешок за горло.
— Нет, — огрызнулся Ток. — Сыпь!
Мешок порвался, белая крошка полетела в воду. Соль мгновенно темнела, растворялась, муть становилась ещё грязнее. Сыпали все, что есть, тут же перемешивая.
Вой станции набирал высоту. Стрелка наверху всё так же билась в край красного. Сирена тянула один, длинный, выматывающий сигнал.
Ток бегом вернулся к щиту, дыхание сбилось, рубашка прилипла к спине. Пальцы легли на только что подключённый тумблер, ведущий к этой адской ванне.
Порш не отходил от электрика, чувствуя, как подбородок вибрирует от гула пола.
— Это что вообще? — спросил он.
— Огромный кипятильник, — Ток криво усмехнулся, не отрывая глаз от стрелки.
Тумлер ушел вниз.
Чаша дрогнула, в следующие секунды мутная поверхность чаши взвилась волнами, затем зашипела вода, над бетоном рванул плотный серый пар. Железо внутри загудело низко, злобно.
Уровень воды дрогнул, пошёл волной, по краю брызги кипятка полетели на каменный пол; один из технарей отскочил, прикрывая лицо предплечьем, заорал, но тут же снова ухватил шланг, заливая свежую воду в этот адский суп.
Гул станции изменился. Из рваного, напряжённого воя она сначала хрюкнула, а затем звук провалился в сердитое ворчание.
На щите стрелка дёрнулась, отлипла от самого верха красной зоны и сползла вниз, к зеленой. Аварийная лампа мигнула и погасла, остался только гул станции и бешеное шипение кипящей чаши, над которой клубился пар, пахнущий металлом, солью и старым маслом.
Дальнейшую мощность распределили быстро.
Большая часть ушла в железо: жрущие обогреватели по казармам, у ворот, в лазарете. Плиты для готовки, целый шкаф для сушки вещей. Еще часть в ту самую ванну, которую вычистили до камня, срезали слизь, вычерпали чёрный суп. Теперь там плескался чистый кипяток: станция держала его на грани кипения, насосы подливали свежую воду. В этом котле обваривали инструмент, приборы, одежду после вылазок.