Слева почти одновременно сорвался второй. Вспрыгнул к краю, целясь на переднее колесо, но крупнокалиберный с левого джипа уже ждал. Короткая злая очередь, и на дороге остался тёмный комок, который ещё попытался перевернуться, прежде чем сдулся окончательно.
Дорога ожила. Десятки мелких рывков: в песке мелькали тени, хрустели панцири, серые силуэты метались по обочинам, выскакивали из-под отбойников, из-под трухлявых обломков. Стрелки работали без пауз, короткими отсечками: перегреешь ствол, и всё, считай безоружен. Пыль взлетала столбами, мешалась с пороховым дымом. Гильзы сыпались под ноги, звенели о металл. В воздухе стоял запах калёного железа и горелого хитина, сладковатый, тошнотный, въедающийся в горло.
Несколько тварей всё-таки добрались.
Одна вцепилась клешнёй в защиту багги. Железо загудело, машину повело в сторону. Пилот вывернул руль, давая стрелку угол. Тот всадил очередь в брюхо твари в упор: панцирь лопнул, чернота брызнула на защиту, потекла вниз густыми плевками. Ещё одна поднырнула под задний мост джипа, но её перехватили с технички: стрелок перегнулся через борт, выгнув спину дугой, поймал зверюгу в прицел и срезал, пока та не успела сомкнуть клешню на чём-нибудь важном.
Колонна продвигалась рывками, прогрызая себе коридор из мяса и панциря. Твари метались, пытались обойти, прорваться к хвосту, но стволы не давали зацепиться. Позади оставались разбитые пятна, мокрые от внутренностей. Редкие выжившие ещё пытались отползти к обочине, волоча за собой разорванные тела, подальше от железного хребта, который оказался им не по зубам.
А впереди уже проступило то, ради чего гнали.
Чужая колонна застыла на трассе, разбросанная, как кости после неудачного броска. Три грузовика, пузатых от ящиков с провизией, стояли дугой. Один завален набок, носом в кювет. Рядом лежал их единственный джип прикрытия: крышу сорвало, лобовое пробито, двери отогнуты наружу, будто вскрытая консервная банка. На броне и по кабине расползались тёмные пятна, шевелился хитин.
Скорпы уже доедали тех, кто пару минут назад пытался держать оборону.
Из уцелевших кабин нёсся мат, истеричный, захлёбывающийся. Кто-то орал в эфир «помогите», другой уже просто выл на одной ноте. Клешни стучали по металлу, цеплялись за зеркала, ручки, арки колёс.
Одного водилу вытащило наружу. Туловище застряло в проёме, ноги дёргались над дорогой, а на уровне груди смыкалась серо-чёрная куча. Клешня щёлкнула, хруст, короткий, мокрый, и человека разломило пополам. Вой превратился в бульканье и стих. Скорпы уже пировали, сбившись над телами в шевелящиеся кучи.
— Граники вперёд, — Порш ткнул пальцем через лобовое. — Пироцелиевые. Не экономим.
Двое бойцов отцепились от джипа, под прикрытием машин перебежали ближе. За спиной у каждого трубчатые стволы, на ремнях матерчатые сумки с тяжёлыми цилиндрами. Пироцелиевые гранаты — штучный товар: дорого, опасно в обращении, но по такой дряни работали как ничто другое.
— По скоплениям, — бросил Порш вполголоса. — Не по одиночным. Чтоб вокруг фур ни одной живой туши.
Первый расчёт опустился на колено у обочины. Приник к прицелу, поправил угол. Щелчок предохранителя, сухой стук отдачи. Граната прочертила короткую дугу и врезалась в скопление скорпов на перевёрнутом джипе.
Пироцелий рванул бело-голубым факелом.
Вспышка облизала панцири, хитин затрещал, лопаясь от жара. Чёрная масса под ним зашипела, съёжилась, потекла. В воздух ударило сладковато-горьким: горелый хитин, плавленые внутренности, раскалённый песок.
Второй граник отработал чуть дальше хвоста перевернутого грузовика, где твари обложили задний мост и дожирали водилу. Взрыв поднял тучу пыли, осколков и обугленных конечностей. Несколько скорпов попытались отползти, волоча хвосты, оставляя чёрные полосы на камне. Стрелки с джипов дочистили их короткими очередями, без азарта, просто работа.
Через полминуты дорога перед колонной выглядела как скотобойня после пожара. Обугленные туши, песок, оплавленный воронками, дымные языки, стелющиеся по земле. Живых скорпов рядом с фурами не осталось. Редкое шевеление подальше от эпицентров добили без лишних эмоций, чтобы ни одна тварь не дёргалась.
В чужих кабинах крики стихли. Остались хриплые всхлипы, тяжёлое рваное дыхание. Люди там ещё дышали, медленно понимая, что мясорубка кончилась.
Порш прикинул расклад. Три машины, набитые жратвой из Альдены. Один убитый джип. Куча выбитых нервов. Эти торговцы отдадут что угодно, лишь бы им открыли дорогу домой и поставили колёса обратно.