Уже через пару месяцев под скалой появятся теплицы: железные каркасы, самодельные светильники из прожекторов и спиралей, от источника — вода с минералами по капельнице в ящики с грунтом. На полноценный паёк форпост это не вытянет, зато к серой бурде добавится зелень, да и табачок свой пойдёт. Но это было делом будущих дней.
С ядром пришлось схитрить.
Любой, кто сунется к форту, услышит станцию: низкий гул идёт по камню, вибрация выдаёт себя даже через стены. Объяснять каждому встречному, откуда у захолустного форпоста такая мощность, Порш не собирался. Поэтому из подвала вытащили старый дизельный генератор, запустили на постоянку наверху, у хозяйственного блока.
Вместо того чтобы глушить звук, обложили самодельными рупорами из жести и расклёпанных бочек. Теперь эта дрянь орала на всю пустошь, и любой караванщик за километр понимал: форт жжёт солярку, чтобы поддерживать свет и тепло. Дорого, глупо, отчаянно — но понятно.
Раз в несколько дней Порш гонял машину в Вулканис за бочкой соляры. Четверть уходила на имитацию — дизель жрал исправно, чадил, рычал, отрабатывал свою роль. Остальное разливали по канистрам и продавали частникам, которые начали всё чаще заглядывать в форт.
Сначала по одному.
Появлялся одинокий грузовик, водитель совал нос в ворота, спрашивал, можно ли долить бак охлаждения и купить воды. Потом другой, уже смелее, торговался за еду и патроны. Кто-то решился остаться на ночь, переждать темноту за стенами, заплатил вперёд. А через пару недель к воротам подкатил маленький гильдейский караван — всего три грузовика с вооружённым сопровождением. По пустоши шли бродячие стаи, твари сбивались в ночные своры, и караванщики предпочли переждать за стенами форта, чем рисковать на открытой трассе.
Альденский стандарт принимали охотно. За еду платили двойную цену — потому что горячее, не надо готовить самим и можно поесть под крышей, а не на ветру или в кабине. За солярку давали тройную — кому автономку залить, кому генератор. Порш не наглел, держал цены на грани разумного, и народ это ценил.
Мало-помалу, день за днём, форпост обрастал жизнью. Уже не было ночи, чтобы в гостевом бараке пустовали койки. Тонкая струйка прибыли потекла в общую кассу — пока ещё слабая, не покрывающая расходов. Запас прочности таял, каждая бочка солярки била по резервам, но дело качалось, набирало ход, и Порш обретал уверенность, что это может сработать.
Глава 9, шёпот дорог
У любого дела есть черта, за которой оно перестаёт быть бандой с машиной и начинает походить на что-то большее. У форта этот рубеж пришёл тихо, без объявления, просто в один день навалилось слишком много сразу.
С утра треснуло первое. Контракт у очередной связки наёмников заканчивался сегодня, а Порш, заваленный соляркой, растяжками и графиками постояльцев, этот срок упустил. Люди из ночной смены собрали вещи, спустились с башен, положили жетоны на стол и спокойно сказали:
— Всё, отработали.
Просто взяли рюкзаки и пошли к воротам, ждать караван или частников. Порш отмахнулся — найдём других, пока не глянул в расписание караулов. Два сектора голые. В груди стукнуло холодом: если не учитывать это заранее, так теперь будет всегда.
К полудню приволокся второй подарок — торгаш из Вулканиса. Пыльная куртка до колен, сапоги в соляных разводах, за спиной деревянный ящик, к локтю прилипла вытертая сумка. В городе его, по его же словам, додавили: лавку не вытянул, на рынке потеснили крупные, решил попробовать удачу на трассе. Встал перед Поршем, глядя снизу вверх:
— Хочу лавку у вас. Товар мой, крыша ваша.
И Порш понял, что ни процента, ни правил игры у него не продумано. До сих пор всё решалось на ходу — тут обменял, там продал, тут по знакомству скинул цену. А теперь человек просится внутрь стен с товаром, и значит, надо сразу резать долю, режим работы, лимит кредитов для своих. Иначе через месяц половина бойцов увязнет в долгах, и вместо защитников получишь озлобленных должников.
Фоном тянулось остальное. В лазарет волокли кашляющих, по коридорам плыл кислый запах микстур и глухая матерщина. Один ходил с тряпкой на шее, трясся даже у обогревателя, зубы стучали сами по себе. Другой сидел на параше третий день, кишечник объявил войну. Из казармы доносился женский крик — у ребёнка температура и она хотела в Вулканис. На кухне жаловались, что пайки тают быстрее, чем приходят новые, постояльцев становится больше. Над каждой из этих проблем Порш ещё недавно нависал сам: кому таблетку выдать, кому пинка дать, кого отдельно к котлу поставить. В этот день стало ясно — глотки на всех не хватит.